Книга Лесная обитель, страница 125 – Мэрион Зиммер Брэдли

«Как хорошо, что мы вместе принесем обеты…» – подумалось Эйлан. Испытание всем назначалось одно и то же, но каждой жрице являлись свои видения, посланные богами. Диэда, наверное, познала суть музыки. Эйлан смотрела на подругу детства, и ей мерещилось, будто из глубины синих глаз ей приветно улыбается Великая Богиня.

Эйлан оглянулась вокруг: здесь были и Миэллин, и Эйлид, и другие жрицы – все, кто обучал и наставлял ее в течение трех лет. Но в чертах каждой из женщин она различала отраженный свет Иного мира, а в некоторых даже нечто большее: неуловимое сходство с теми лицами, что являлись ей в видениях, постоянно меняющиеся и все-таки неизменные.

«Почему люди так боятся смерти, если мы всякий раз возрождаемся к новой жизни?» – подивилась про себя Эйлан. Друиды учили, что в круговерти лет душа сменяет много обличий, и девушка в это верила – или думала, что верит; а вот теперь она убедилась в этом доподлинно.

Наконец-то Эйлан поняла, почему Кейлин всегда безмятежно спокойна и почему в Лианнон ощущается благодатная святость, невзирая на все ее слабости и болезненную хрупкость. Они обе тоже побывали там же, где Эйлан, и никакие случайности смертной жизни не поколеблют этой истины.

Словно во сне Эйлан слышала слова обряда и, не колеблясь, дала обет – ведь самое важное, самое главное обещание, то, что включало в себя все прочие, уже было принесено Великой Богине в Ином мире. Кровь все еще пела и бурлила в жилах девушки, а в глазах сиял свет Владычицы, так что Эйлан почти не почувствовала боли, когда над ее переносицей острым шипом обозначили синий полумесяц – знак посвященной жрицы.

По обычаю Лесной обители, жрицы, пройдя обряд посвящения, какое-то время жили в затворничестве. Эйлан этому только порадовалась. Несколько дней она пролежала пластом, не в силах подняться с постели, точно так же, как жрица-Прорицательница после перевоплощения в Великую Богиню, и даже когда телесные силы вернулись к девушке, она по-прежнему была погружена в себя, пытаясь понять, что же такое с нею произошло.

Порою слова друида казались ей немыслимыми – девушка уже была готова посчитать их безумным сном, порожденным несчастной любовью к Гаю. Но когда жрицы сходились в морозной темноте приветствовать зимнюю луну, Эйлан чувствовала, как дух ее воспаряет к небу вместе с женскими голосами. В такие минуты лунный свет переполнял ее, точно серебряное пламя, и девушка твердо знала, что все пережитое – это не сон.

Иногда она ловила на себе озадаченный взгляд Кейлин, но даже когда старшая жрица познакомила девушек с тайным учением Мудрых, пришедших из-за моря, – а доступ к этому знанию получали только посвященные жрицы, – Эйлан не посчитала себя вправе рассказать о мерлине и о судьбе, которую он ей, по-видимому, предложил. Девушка постепенно убеждалась: какие бы восторги ни довелось испытать всем прочим жрицам во время посвящения, это таинство открылось ей одной. Темная пора зимы миновала, дни удлинялись, настала весна, и знак Великой Богини на челе Эйлан наконец-то зарубцевался.

Гай, вальяжно развалившись на скамье в кабинете отца в Деве, полной грудью вдыхал свежий ветер, залетавший в открытое окно, и гадал про себя, скоро ли ему удастся уехать из лагеря. Он вот уже год служил под отцовским началом, и ему до смерти надоели крепостные стены. В лесах и полях бушевала весна. Повеяло благоуханием цветущих яблонь, и аромат этот напомнил юноше об Эйлан.