Книга Владычица Авалона, страница 43 – Мэрион Зиммер Брэдли

Кейлин улыбнулась и сжала его пальцы в своих. Какая хрупкая, невесомая рука – насквозь просвечивает! Эйлунед и Рианнон ждут Верховную жрицу, чтобы обсудить девушек, желающих вступить в общину, ну да дело терпит. Многое можно почерпнуть из рассказов людей о том, как они пришли к Свету, а у отца Иосифа почти не осталось времени!

— Я родом из города Аримафеи в восточной части империи. Я был торговцем в Иудее. Мои корабли бороздили все моря и доплывали даже до Думнонии, где скупали олово; так я скопил огромные богатства. – Голос старика постепенно набирал силу. – В те времена я задумывался только о тратах и прибылях завтрашнего дня, и если во сне иногда и вспоминал землю, ныне погребенную под волнами, и тосковал по ее мудрости, с зарей все забывалось. Я приглашал к своему столу искусных мастеров и ремесленников, а когда разнеслась молва о новом учителе из Галилеи – люди называли его Иешуа – я позвал к себе и его.

— А ты тогда уже знал, что он – один из Сынов Света? – спросила Кейлин. Боги никогда не молчат – они вещают через деревья, и холмы, и молчание сердец человеческих, но говорится, будто в каждую эпоху они посылают Просветленного – говорить с миром на языке людей. Но знала Кейлин и то, что в любую эпоху услышать его способны лишь немногие.

Отец Иосиф покачал головой.

— Я слушал речи Господа и находил в них приятность, но я не узнал Его ближе. Древнее учение оставалось от меня сокрыто. Но я видел, что Он несет людям надежду. Я оделял деньгами Его последователей, когда они нуждались; я позволил им отпраздновать Песах в принадлежавшем мне доме. Когда Его арестовали, меня в Иерусалиме не было. К тому времени как я возвратился, Он уже был на кресте. Я пошел на холм, где совершилась казнь, ибо я слышал, что там Его мать, и хотел предложить свою помощь.

Старик замолчал, вспоминая; в глазах его блеснули слезы. Молчание нарушил Гавен: он ощущал, сколь сильные чувства обуревают старика, но не понимал их.

— А какая она была – Его мать?

Иосиф перевел взгляд на мальчика.

— Она походила на вашу богиню, когда она в пору урожая оплакивает смерть бога. Она была и юна, и стара; хрупка – и несокрушима как камень. Я видел ее слезы – и я стал вспоминать свои сны. И я подошел к подножию креста и посмотрел вверх, на Ее Сына.

К тому времени невыносимая мука почти выжгла в Нем человеческую личину. Осознание Его истинной природы накатывало волнами: Он то вскрикивал в отчаянии, а то говорил слова утешения тем, кто ждал внизу. Но когда Он посмотрел на меня, я едва не ослеп в Его Свете; в этот самый миг я и вспомнил, кем был я сам в прошедшие времена и какими клятвами некогда клялся. – Старик перевел дух. Видно было, как он устал, но теперь никто и не подумал бы его останавливать.

— Говорят, когда Он умер, содрогнулась земля. Не знаю: сам я был потрясен до глубины души. Впоследствии, когда в Него ткнули копьем, проверяя, в самом ли деле Он мертв, я собрал немного его крови в свою флягу. Воспользовавшись своим влиянием на римлян, я добился, чтобы мне отдали Его тело – дабы похоронить его в своей семейной гробнице.

— Но он оттуда исчез… – докончил Гавен. Кейлин удивленно посмотрела на мальчика: ну да, конечно, он же так долго он учился музыке у назарян! Видимо, он хорошо затвердил их предания.