Книга Владычица Авалона, страница 250 – Мэрион Зиммер Брэдли

Через два дня пути маленький отряд добрался до Сорвиодуна. Вивиане сделалось худо при мысли о том, что оттуда рукой подать до того самого каменного круга, где они с Вортимером стали единым целым; ну да за последние три дня она вся извелась от тревоги. Она понимала, что тряска наверняка причиняет ему боль; но всех ее умений едва хватало на то, чтобы не дать заражению распространиться дальше. Вортимер отличался недюжинной силой; конечно же, на Авалоне его вылечат, лишь бы поскорее туда добраться! Так что они ехали все вперед и, покинув город, вскорости свернули на старую тропу, уводящую на запад через холмы.

На вторую ночь отряд разбил лагерь на вершине круглого холма над дорогой. Там все заросло непролазным кустарником, но, отправившись набрать веток для костра, Вивиана поняла, что вершина некогда была выровнена и обнесена рвами и земляными валами: здесь было древнее городище. Она никому ничего не сказала – она знала заклинания, способные упокоить местных духов, и ей не хотелось тревожить людей понапрасну.

Все и без того разволновались не на шутку, ведь, пока ее не было, Вортимер принялся беспокойно метаться, бормоча что-то о битвах. Все подумали, он заново переживает битву под Рутупией, где получил свою рану, но, вслушавшись, Вивиана разобрала другие имена и названия: бриганты, отец Павел… а порою он вспоминал Гесориак и Максимиана.

В свете костра жрица видела, как больной исхудал всего-то за несколько дней лихорадки, а когда она сняла с раны повязку, она с ужасом обнаружила характерные темные пятна омертвелости, лучами расходящиеся к паху. Но она промыла и перевязала рану как обычно и умолчала о своих страхах.

В ту ночь она засиделась допоздна, тряпицей обтирая пышущее жаром тело раненого прохладной водой из родника. Будь это священный источник, вода бы его исцелила! В какой-то момент она ненароком задремала, все еще сжимая в руке тряпицу.

Разбудил ее крик Вортимера. Он резко сел, бормоча что-то про копья и врагов у ворот, но на сей раз он говорил на архаичном диалекте болотных жителей. Перепуганная Вивиана окликнула его сперва на том же самом языке, потом на своем. В глазах больного отразилось узнавание, и он, тяжело дыша, рухнул на постель. Вивиана подбросила еще дров в костер, и вверх взметнулось пламя.

— Я их видел… – зашептал принц. – Раскрашенные дикари в золотых ожерельях, с бронзовыми копьями. На тебя похожие…

— Да, – тихо подтвердила она. – Здесь жили древние.

Вортимер испуганно воззрился на нее.

— Говорят, в таких местах смертного могут похитить фэйри.

— Хорошо бы! Тем скорее мы добрались бы до Авалона.

Принц закрыл глаза.

— Сдается мне, туда я уже не доберусь. Вивиана, отвези меня обратно в Кантий. Если ты похоронишь меня на том берегу, где я одержал победу, я стану его бессменным стражем, и саксы никогда больше там не поселятся, какие бы еще бриттские портовые города они ни облюбовали. Пообещаешь исполнить мою просьбу, родная?

— Ты не умрешь, тебе нельзя умирать! – исступленно воскликнула она, стискивая его руку. Пальцы его пылали жаром и так исхудали, что все косточки прощупывались.

— Ты – Богиня… но ты не жестока, ты не позволишь мне и дольше мучиться такой болью…

Вивиана неотрывно глядела на него, вспоминая тот, первый обряд. Богиня даровала ему победу, а теперь, как Она и обещала, Она приняла его жертву. А Вивиана, как жрица Богини, стала орудием, посредством которого обещание было дано. Она-то надеялась помочь Вортимеру и себе самой ускользнуть из-под власти той магии, что была ее уделом по праву рождения. А все, чего она добилась – это привела его к смерти в пустынном краю, где в холмах рыщут призраки древних воинов.