Книга Стражи восемнадцати районов, страница 138 – Антонина Крейн

— Как я понимаю, – проговорил он, слегка вздохнув, – ты остерегаешься встречи с Маветом не из-за этого предположения, а из-за страха быть отвергнутым небожителями.

Он поставил кофе в подстаканник, и мы выехали на трассу.

— Я не знаю, как поступил бы в твоей ситуации, и не хочу давать советы, – закончил Клугге. – Но, возможно, тебе стоит поговорить об этом с Феликсом.

И Айземанн замолчал.

М-да. Тяжело.

Получается, сейчас два моих стремления в некотором смысле противоречат друг другу. Стремление вписаться в общество Небесных Чертогов не позволяет заигрывать с Сумрачным Городом. Но стремление стать сильным предполагает, что я займусь саморазвитием и перестану умасливать окружающих.

Если я буду пытаться «быть милым» для небожителей, то это вряд ли сдвинет меня с нынешней точки, хотя «быть милым» – это то, что я как раз более или менее умею, даже несмотря на высокомерный образ. А если я начну изучать весь мир вокруг себя и всесобственные стороны, а не только светлые, то, вероятно, сначала подвергнусь еще большему осуждению среди стражей. Но зато потом на деле смогу доказать, что я на их стороне, как бы я ни выглядел и каким бы жутким ни был мой дар. Так что да. Лучший вариант: поставить в центр себя и учебу, а не волнение из-за мнения ангелов. Но важно не перегнуть палку.

Придя к такому мудрому решению, я даже немножечко приосанился!

Мы продолжили путь в тишине. Аромат орхидей скоро выветрился, и в салоне запахло как прежде, дорогой коричневой кожей, обтягивающей сиденья. И кофе.

Я пил чай из шишек, который оказался на удивление вкусным, хотя и горьковатым, как дым от сентябрьского костра. Стремительно темнело, на дороге не было никого, кроме нас, и даже встречные машины попадались так редко, что казались иллюзиями. Из оврагов поднимался сырой туман, начавшийся дождь хлестал по окнам, и дворники очищали лобовое стекло, метрономом отсчитывая секунды.

Клугге негромко включил джаз, и я подумал, что чувствую себя героем фильма: наше путешествие было удивительно кинематографичным.

Сумрак. Дымка. Пустынная скоростная дорога. Супергерой-водитель, меланхоличный пассажир. Лишь несколько метров впереди освещается фарами, далее – неизвестность.

И вдруг, когда я уже почти провалился в сон, случилось чудо: Клугге заговорил.

Сам.

— Я хотел тебя кое о чем спросить, Женя.

— Конечно, без проблем.

— Мне показалось, или ты заглядываешься на мою сестру?

Черт.

Я обомлел. Так вот почему он согласился повезти меня так далеко в лес! Вероятно, у него в багажнике уже припасена лопата!

Так, Женя, помни о своем мужском достоинстве.

Потом я выдохнул:

— Да. Мне нравится Инга.

Обращенный на меня взгляд Клугге был тяжелым, как чугунный утюг.

Вот и все. Скоро буду отдыхать в могилке. Больше никаких проклятых, никаких предсказаний, никаких темных дел.

— Голубые гортензии.

— Прости, что?

— Ее любимые цветы – голубые гортензии. – Клугге пожал плечами. – Но если обидишь ее…

В этот момент на дорогу выскочил лось. Клугге вдарил по тормозам, я облился чаем с головы до ног и чуть не расквасил нос о приборную панель.

— …тебе конец.

И мы снова замолчали, только что-то тихо мурлыкало радио.