Книга Слёзы Цернунна, страница 57 – Ален Т. Пюиссегюр

«Это же развалина Марсели!»– подсказал Ковену Черномордик.

И тут котика осенило. Когда он направлялся в мастерскую Эркенбальды, другой автоматон упоминал беднягу, ещё одну жертву депрессии наставницы. Теперь, когда всё наладилось, несчастный не смог до неё добраться, и о нём попросту забыли. По подсчётам Ковена его злоключения продолжались не меньше месяца. Кот порылся в торбоходе и достал почти пустую бутылку машинного масла.

— К сожалению, масла осталось совсем чуть-чуть, на донышке. Что именно вам смазать?

— Смажьте, пожалуйста, руки. Да, именно руки! Подтягиваясь на руках, как-нибудь доползу до мастерской или хотя бы до коридора, где постоянно ходят.

Котик склонился над ним и тщательно смазал каждый сустав, каждое сочленение. Последнюю каплю потратил на шейное крепление, чтобы автоматон качал головой бесшумно.

— Обязательно напомню о вас Эркенбальде, как только её увижу, – пообещал он.

Ковен охотно сбегал бы в мастерскую прямо сейчас, но не хотел, чтоб Аннук ждала его напрасно. Ведь это он попросил о помощи. И неизвестно, когда ещё она сможет уделить ему время.

— Спасибо, школяр, вы очень любезны!

Оставив бедного автоматона в коридоре, Ковен со всех лап помчался к порталу.

Пришлось штурмовать лестницу, миновать ещё два портала, пока, наконец, долгожданная дверь солярия не нашлась. Честно говоря, он был разочарован. Низенькая, невзрачная, деревянная, безо всяких узоров и украшений. Он видел в замке десятки таких дверей. И зачастую они вели в чуланы и кладовые.

Но стоило её приоткрыть, разочарование мгновенно улетучилось.

Солярий наполнял яркий солнечный свет. Поразительный контраст с мрачным, серым, пасмурным зимним днём за окнами столовой и большого зала. Здесь царило лето. И было тепло, будто у огня огромного камина.

— Ты опоздал, – сурово произнесла Аннук вместо приветствия.

Золотисто-каштановый силуэт абиссинской кошки выделялся на фоне светлых кремовых подушек, разбросанных на ковре. Похожий на лисичку Зародыш лежал с ней рядом, положив острую мордочку на вытянутые передние лапки. При появлении Ковена он приоткрыл один глаз и навострил рыжие ушки.

Ковен, собственно, и не ждал, что его оплошность не заметят. Но всё равно смутился, растерялся, забормотал какую-то чушь в своё оправдание. Потом овладел собой.

— Простите великодушно. Я смазывал маслом суставы автоматона, попавшего в беду, – в конце концов честно признался он.

Аннук сердито наморщила лоб, вскинула вибриссы над бровями и посмотрела на него осуждающе.

«Похоже, она мне не поверила», – огорчился он.

«Тут ты прав: не поверила. Однако всё будет хорошо, расслабься. Она же не всерьёз», – подбадривал его Черномордик.

— Надеюсь, ты не стал бы беспокоить меня по пустякам. Я не могу тратить время зря. Или ты относишься к учёбе ответственно и намерен добиться успеха, или мы напрасно назначили эту встречу.

«Беру свои слова обратно! Она в ярости и готова стереть нас в порошок за опоздание!»– пронзительно взвизгнул Зародыш в его голове.

Абиссинская кошка взмахнула лапкой, и книга, лежавшая перед ней, мгновенно исчезла.

«Она колдует, не начертив магического круга!»– искренне восхитился Ковен.

— Хоть ты школяр, а не мастер, у тебя тоже нет лишнего времени.

— Мне жаль! Простите, ма…

Слово «мадам» застряло у него в пасти. Он вспомнил про угрозу обратить его в блоху и вовремя прикусил язык. Ковен совсем не хотел разозлить ментора ещё больше.