Книга Джейн Эйр – охотница на оборотней, страница 146 – Андрей Белянин, Дарья Менделеева

Убрала письмо Шарлотты под подушку и открыла свой блокнот. Вырвала страницы прошлой жизни и предала их огню, глядя, как слова вместе с бумагой обращаются в пепел. Затем я взяла карандаш и написала на чистой странице три слова в столбик:

Мисс Ингрэм

Шарлотта

Сэм

Если пытливый читатель задастся вопросом, для чего я веду эти записи, я не смогу ответить. Иногда это кажется мне пустой тратой времени. В иное время я нахожу нечто важное в этих коротких записях: они словно маяки, мысли, которые ускользают от нас в ежедневной жизни, но навсегда записаны здесь, и стоит раскрыть нужную страницу, как память возвращается к нам.

Адель плакала наверху. Сквозь сон я слышала то ее сдавленные всхлипывания, то птичье карканье, то трепетание крыльев. Мне приснилось, что девочка сама обращается в ворону, черную как смоль. Что ее растрепанные волосы – это птичьи перья. Что руки ее превращаются в крылья, она кричит и, открыв окно, выпархивает в ночь. Собратья по птичьему племени, живущие под карнизом Торнфилд-холла, приветствуют Адель громким карканьем, и черная стая, взбивая ночь крыльями, растворяется в темноте.

Вскочив с кровати, я набросила халат, взяла свечу и, стараясь производить как можно меньше шума, поднялась к воспитаннице. Ее комната была заперта. Из-под двери тянуло холодным воздухом: очевидно, Адель спала с открытым окном.

Я постучала. Затем постучала снова. И собралась уже будить мистера Рочестера, но на третий мой стук девочка ответила сонным и недовольным голосом. Я разбудила ее. Какой вздор – идти на поводу у снов.

Вернувшись к себе, я, должно быть, беспечно не заперла дверь. В моем шкафу висели свадебное платье, все в кружеве и лентах, и расшитая жемчугом вуаль. «В самом ли деле это случится? – думала я. – Неужели я стану мистрис Рочестер? Неужели этот угрюмый и резкий мужчина теперь всегда будет нежен со мной?»

С этими мыслями я заснула, а проснулась от света свечи.

Кто-то стоял надо мой. Совершенно точно это была женщина. Женщина, которой я никогда прежде не видела в замке. Высокая и крупная, с густыми черными волосами, рассыпанными по плечам. Она была в белом.

Женщина взяла мою свадебную вуаль, пристально посмотрела на нее и примерила, посмотревшись в зеркало. Лицо ее было диким и бесцветным, словно лишенным и разума, и самой жизни. Глаза, налитые кровью, бешено сверкали. Впавшие серые щеки превращали лицо в подобие голого черепа. Женщина оскалила зубы и зарычала, сбросив вуаль со своей головы и наступив на нее, словно хотела втоптать эту ненавистную вещь в ковер.

Мои рефлексы подрывали меня выхватить из-под подушки нож и вскочить на ноги. Но я помнила, что предыдущий сон про Адель поставил меня в глупое положение, и осталась в постели. Говорят, что так проявляется сонный паралич: человек не способен ни вскрикнуть, ни пошевелиться, а перепуганное сознание рисует перед ним жуткие образы, от страха перед которыми можно умереть.

Моя гостья остановилась перед постелью и затушила свечу. Голова ее наклонялась все ниже и ниже, я чувствовала ее хрипящее звериное дыхание, горячее и зловонное, а потом наступила тьма. Я проспала до утра.

Месяц подошел к концу. Все мои вещи были собраны: сегодня же, сразу после венчания, мы отправлялись в Лондон. Несмотря на удивительную спешку моего будущего мужа, я легко согласилась на это, планируя, что в Лондоне упрошу его вместе со мной поискать Сэм и пристроить ее в хорошую школу.