Книга Графиня фон Мален, страница 196 – Борис Конофальский

…У поворота, за милю от города, Максимилиан всех остановил, к радости госпожи Ланге, разбудил его:

— Господин генерал, Мален.

Злой от дневного сна, он вылез из кареты, осмотрел людей, подошел и каждому говорил о том, что тому надобно делать. Гвардейцам:

— От пыли отряхнитесь. Выглядеть красиво всем.

Максимилиану:

— Прапорщик, разверните мое знамя. Поедете сразу за мной.

Оруженосцу:

— Фейлинг, коня мне. И господа пусть приведут себя в порядок.

Епископу и брату Семиону он все еще в Эшбахте объяснил.

— Святые отцы, вы знаете, что делать, отсюда до города идите пешими.

Сам сел на коня, Бригитт уже вернулась к карете, Ёган помог ей.

Святые отцы вышли вперед и двинулись по дороге, как и просил Волков. Он последовал за ними, а за ним Максимилиан с его штандартом. После все остальные.

Не преодолели они и половину пути, как пара стражников вышла из городских ворот, загнала в город торговцев, что стояли у входа, и стала толкать тяжелые створки. Волков знал, что так будет, горожане не осмелятся противиться пожеланию герцога. И когда он подъехал к воротам, те были заперты, хотя мост и не поднят. А на привратной башне собрались несколько стражников, и старший из них, видимо сержант, прокричал:

— Извините, господин, но бургомистр распорядился вас не пускать. Наш капитан велел закрывать перед вами ворота.

— Так ты, подлец, знаешь, кого не пускаешь? – Максимилиан выехал вперед. – То сам кавалер Фолькоф, генерал архиепископа Ланна и полковник императора, меч Господа, опора Святого Престола, паладин, гроза горцев и победитель мужиков. И что же, ты не пустишь его, негодяй?

— Уж простите меня, господин генерал, но ворота перед вами я раскрыть не могу. Герцог не велел перед вами открывать ворота.

— А перед епископом новым велел герцог тебе запирать ворота? – крикнул отец Семион.

Теперь сержант стражи молчал, смотрел вниз, но ничего ни сказать, ни сделать не решался. Боязно было человеку: с одной стороны, герцог, бургомистр и капитан городской стражи запретили ворота отпирать, а с другой стороны, там великий воин под своим знаменем, со своими опасными людьми да еще епископ, попробуй не отопри. Тут бы всякий призадумался.

— Что же ты молчишь, добрый человек? – закричал ему брат Семион. – Неужто ты его преосвященство епископа города и графства Мален ко престолу его не пустишь?

— Не знаю я, что делать! – крикнул в ответ стражник. – Не велено господина фон Эшбахта пускать…

— Так ты его и не пускай, ты только епископа пусти…

— Так тогда и Эшбахт проскочит. Я лучше сейчас за ротмистром пошлю. Пусть он разбирается.

— А ну, стой! – первый раз рявкнул сам епископ. Рявкнул звонко и грозно, такой голос как раз хорош будет проповеди читать, в самых дальних уголках церкви его все расслышат. – Стой, нечестивец! Велю тебе сначала ворота мне открыть, а уже потом бегать за своими начальниками. А не откроешь, так отлучу тебя и жену твою на год от церкви за неуважение к сану святому, отлучу под тяжкую епитимью. Уж жена твоя тебе благодарна за то не будет. Отворяй мне двери, безбожник, немедля, а уже потом бегай за своими начальниками.

Смотрит сержант на епископа, и кисло ему на душе: епископ одет просто, как самый бедный монах, сразу видно – истый в вере человек. С таким не шути, он сам к себе строг и других не помилует. И сержант стражи решился: будь что будет, но такого попа лучше не злить.