Книга Графиня фон Мален, страница 190 – Борис Конофальский

— Да-да, – поддакивал брат Семион, – говорил со всем почтением.

— Прекрасно. Святые отцы, прошу вас к столу, сейчас уже будет обед… Или поздний завтрак.

— Благодарю вас, сын мой, но совсем недавно мы отобедали. Я пришел к вам, чтобы узнать, когда мне уже на кафедру города быть пора.

— А сегодня в Мален и поедем, – отвечал Волков беззаботно. – Сейчас мои люди с обозом прибудут, и сразу отправимся в Мален. Понимаете, герцог велел горожанам мне ворота не открывать, так мне их епископ откроет.

— Я? – удивлялся отец Бартоломей. – Смею вам напомнить, что чина я не воинского, я ворота замков взламывать не умею. Не думаю я, что уместно будет начинать дело с противоречия мирскому сеньору.

Волков тут почувствовал, что затея эта совсем не нравится епископу, не хочет поп начинать служение в Малене с распрей с герцогом. И Волкова тут пробрало; тихо, чтобы другие не слышали, он сказал попу:

— Друг мой, за ваше назначение на эту кафедру я отдал архиепископу вашему двадцать пудов серебра и целую деревню людей. Целую деревню! Двести душ: мужиков, баб и детей! И просил я на кафедру эту назначить именно вас, так как думал, что вы мне помощью будете, опорой, что вы под себя город возьмете, а не с герцогом в любезности жить станете.

— Хорошо-хорошо, – тут же отвечал епископ так же тихо, – просто я не знаю, как вам те ворота открыть.

— Вам ничего и не придется делать, – заверил его кавалер, – перед вами откроют, а я за вами проеду. Мне нужна поддержка в городе. А герцог – он далеко, он в Вильбурге.

— Хорошо, так все и сделаем, – ответил отец Бартоломей.

— Отец Семион с вами отправится, – сказал кавалер, – если желаете, будет вам помощником на первое время.

— То было бы очень хорошо, – обрадовался епископ. – Но кто останется на приходе?

— Брат Ипполит, он тут будет через три-четыре дня, – отвечал Волков.

— Да, то хороший святой отец, сведущий и благочинный, несмотря на молодость, – согласился брат Семион.

— Как только прибудут мои люди, так сразу поедем в Мален. Я за вами пришлю.

Святые отцы откланялись, а Волков сел за стол, так как Мария стала подавать обед. До ночи отдохнуть ему точно не придется, так хоть поесть как следует надо.

Мария поставила на стол бобы в мясной подливе на бараньем жиру. Расторопная девка уже принесла жареной баранины с чесноком. Вина поставили. Жена вдруг села рядом – раньше садилась в середину стола. Монахиня там, где и обычно. Четвертого прибора за столом не было: госпожу Ланге тут никто не ждал.

Элеонора Августа стала себе брать еду, брала много и бобов, и кусков баранины и вина наливала.

— Уж лучше пиво пейте, – заметила монахиня.

— Не к сердцу мне пиво, вина хочу, – отвечала госпожа Эшбахт. – Кислого хочу.

— Так хоть разбавляйте, водой разбавляйте, – настаивала монахиня.

Элеонора Августа послушно разбавила вино водой и, чуть отпив, стала есть, есть жадно и неприятно. Волков тут подумал, что эта женщина совсем ему не мила, совсем. Ест ненасытно, как будто отнимут у нее. Уже толстая, рыхлая, лицо отечное, а все равно ест жадно. И даже не поставила тарелку для Бригитт. Нехороша Бригитт, чтобы за одним столом с ней, с чавкающей и обсасывающей бараньи кости, сидеть. Волков хоть и хотел съесть тоже баранины, но быстро, по-солдатски, поел бобов и начал вставать, вытирая рот полотенцем.