Книга Элеонора Августа, страница 98 – Борис Конофальский

— Хорошо, капитан, – сказал Волков, вновь беря ложку, – кушайте похлебку, она неплоха. Вино привезли?

— Привез, взял наилучшее. – У Мильке отлегло от сердца, и он принялся за еду.

Не успели они доесть, как пришел дежурный по лагерю офицер и сообщил, что с севера приехали люди, ставят шатры.

— Военные? – на всякий случай уточнил генерал.

— Военные среди них есть, но немного, – отвечал офицер. – Прибыли они не для войны. Шатры ставят в пределах пушечного огня. Враг так не поставил бы.

— Вовремя вы привезли стряпчих, капитан, – сказал Волков, вставая из-за стола. Капитан тоже поспешил подняться, но генерал его остановил: – Доедайте, я пойду погляжу, кто приехал. А как вернусь, так хочу познакомиться с теми жуликами, что будут забирать у меня, по моей же воле, двадцать шесть талеров в день. Скажите им, капитан, чтобы готовы были.

Поехал он через западный выход, и когда выезжал из лагеря, к нему приблизился капитан Рене, солдаты которого вкапывали рогатки на дороге из Милликона. Родственник поздоровался и сказал:

— Господин генерал, тут вокруг лагеря бродят… некие господа, они смотрят наши укрепления.

— Вот как? Военные?

— В платье они были в светском, – отвечал Рене, – но уж очень им интересно все, особенно глубина рва.

— И откуда же они? Вы не спросили?

— Спросил, – отвечал капитан, – так они мне сказали, что приехали на переговоры с вами и встали севернее нашего лагеря, а здесь они прогуливаются.

— Ах вот как, прогуливаются.

— Я вежливо просил их покинуть место, и они вежливо согласились.

— Прекрасно, дорогой родственник, благодарю вас, вы сделали все правильно. Им не нужно тут ходить. Сие не место для прогулок.

Волков поехал дальше. «Ничего, это даже хорошо, что они тут рыщут. Значит, я не зря мучил солдат, строя укрепления. Пусть посмотрят и подумают, сколько они тут под стенами и во рвах своих людей положат, чтобы взять эту крепостицу. А брать ее им придется, уж больно плохо для них она стоит, больно неудобно, такой плацдарм на своем берегу им никак нельзя будет оставить». Да, это был отличный пункт для усиления переговорных позиций.

Но доехать до лагеря переговорщиков генерал не успел: пока он объезжал лагерь с южной и восточной стороны, его догнал верховой и сообщил, что делегация из приехавших господ просит разрешения войти в лагерь для встречи с ним.

— Ах, какие молодцы, – обрадовался Волков, – не стали тянуть и сразу решили взяться за дело. Это хорошо.

Волкова это устраивало, вот только он не успел познакомиться со своими юристами, поэтому и поспешил в лагерь.

Стоили они денег неимоверных, но уже даже вид их внушал почтение. Лёйбниц и Крапенбахер были оба уже немолоды и естества противоположного. Крапенбахер осанистый, грузный, крепкий станом и полнокровный, Лёйбниц же, напротив, невысокий, сутулый, имел нехороший глаз и крючковатый нос, и вообще был похож на старую хищную птицу.

— Так они просят встречи без протокола? – задал вопрос Лёйбниц.

— Я еще ни о чем с ними не договаривался, – отвечал Волков, – и протокола никакого нет.

— И вы не знаете ранга прибывших?

— Нет, не знаю.

— А у вас есть список лиц прибывшей делегации? Вы знаете, кто будет ею руководить? Кто будет принимать решения? – спрашивал и спрашивал Лёйбниц.

— Ни о чем таком я не знаю, – признался кавалер.