Книга Элеонора Августа, страница 167 – Борис Конофальский

— Хочу, чтобы как в былые времена… чтобы как тогда было…

Он сидел на пуфе возле зеркала, отдыхал, а она сама, без служанки, меняла одежду, ничуть не стесняясь его, и говорила:

— Не знаю, что мне с поместьем делать.

— А что тут знать, первым делом приедешь – у управляющего проси книги записные, проси списки мужиков, списки собственности твоей.

— Так разве я в этом всем разберусь? Да и деньги мне нужны, а не книги со списками. – Она уже надела нижнюю рубаху из батиста. Встала и спросила: – Как мне разобраться?

— Попроси у Кёршнера бухгалтера, чтобы с тобой поехал, он разберется.

— Наверное, этому бухгалтеру платить придется, а у меня и денег нет, – отвечала красавица.

— Да как же нет у тебя денег? – удивился Волков. – И двух месяцев не прошло, как я посылал тебе много денег.

Брунхильда села на кровать напротив него и махнула рукой: ой, да что вы там посылали, нет того давно.

— Куда ты их деваешь? – удивлялся кавалер. И тут до него дошло: – Тебе деньги опять нужны и для этого ты зельем Агнес намазалась?

— Нет. Нет. – Графиня покачала головой. – Зелье – это для души, хотелось давно чего-то такого, огня под кожей хотелось, а от герцога устаю я. – И тут же добавила: – А денег вы мне все равно дайте, у меня нет совсем. Хоть полтысячи дайте.

— Полтысячи! – Он встал, принялся поправлять свою одежду. – Да куда ты их деваешь-то? Куда в замке, где ни за стол, ни за кров не платишь, ты тратишь столько денег?! Ты ведь еще и у герцога берешь.

— Ой, да что он там дает, от щедрот своих выделил сто двадцать монет в месяц, смех, да и только.

Волков не стал напоминать графине фон Мален, что еще не так давно она в кабаке в Рютте давала мужикам, купчишкам мелким да поденщикам иметь себя за десять крейцеров, а теперь ей и сто двадцать талеров в месяц мало. А вместо этого сказал:

— Дам тебе полсотни монет на дорогу обратную и бухгалтера, но это после.

— А сейчас что? О чем говорить желаете?

— О примирении с герцогом.

— О! – Брунхильда махнула рукой. – Герцог на вас все еще зол.

— Так помоги мне.

— Так скажите как, а то я вступаюсь иной раз за вас, а он мне и говорит все время, дескать, ослушник вы, дерзки очень, людей его унижали, что он за вами послал, воле его противились. Говорит он, что вы заносчивый вассал и другим его вассалам дурной пример даете.

Все-все было именно так, как и говорил герцог, но эту ситуацию нужно было менять. Да, Волков уже готовил кое-что из того, от чего герцог не сможет отказаться. А еще он припас кое-что и для графини. Хоть и родилась Брунхильда едва ли не в хлеву, хоть и была часто небрежна и всегда расточительна, но глупой эта красивая женщина вовсе не являлась; конечно, до рассудительности Бригитт она не дотягивала, тем не менее ей были присущи женские хитрости, тонкое чутье, и когда надо было, она проявляла и изворотливость, и целеустремленность, как, например, вышло с ее супружеством, когда было нужно все стерпеть и получить надобное.

Теперь же она сидела напротив генерала и слушала его.

— Запоминай, что я буду тебе говорить. Потом не спеша обдумаешь, но это потом, а пока слушай и запоминай…

— Да слушаю уже, говорите… – не терпелось графине.

— Во-первых, скажете герцогу, что я не просто так не слушался его, на то была причина, и если надобно будет, то я ее предъявлю.