Книга Элеонора Августа, страница 165 – Борис Конофальский

— Господин Габелькнат посоветовал мне этот костюм, он в ваших цветах, дядя. – Молодой человек крутился перед кавалером.

— Хорош, что ж тут скажешь, – произнес Волков.

— Ваша невеста сойдет от вас с ума, – добавила Бригитт.

— Да? – переспросил Бруно. – Вы так думаете, госпожа Ланге?

— Я в этом уверена, молодой господин, – отвечала красавица. – Вы юны и прекрасны, жена будет вас ревновать к служанкам, уж поверьте.

— Эх, хоть бы знать, какова она, – говорил Бруно мечтательно, – может, она и не стара еще и не отвратна.

— Успокойтесь, племянник, и не обольщайтесь, – прервал его мечтания кавалер. – Женщины из таких семей имеют за собой достойное приданое, а с подобным приданым вам она и молодой, и красивой должна казаться. А для сердца заведете себе сердечного друга.

— Я все помню, дядя, – заверил его Бруно, покосившись на госпожу Ланге. – Я буду с невестой ласков, какая бы она ни оказалась.

— Прекрасно. Снимите эту одежду, чтобы не пачкать, и пять дней, пока не поедем на встречу, не надевайте ее. Кстати, как там Ланн, что говорят в нем?

— О, генерал! – воскликнул Габелькнат. – Весь город только и говорит о вас, нас с господином Бруно каждый день приглашали на ужины, все хотят о вас слышать. И вашу племянницу, госпожу Агнес, тоже встречали на приемах, ее там все очень уважают. Все разговоры лишь о том, что мы побили горцев! – Молодой человек рассказывал это с нескрываемой гордостью, ведь он оказался причастен к успеху, он тоже был там. – Все удивлены: вы в одно лето и побили мужиков, и принудили к миру упрямых горцев. Все о вас твердят, но почему-то в церквах за вас молебнов не устраивали.

Волков улыбался, слушая его, но улыбка была ненастоящей, это чтобы не волновать их: и Бруно, и Бригитт, и Габелькната, и всех других. Он-то как раз знал, почему в его честь в церквах Ланна не проводилось молебнов. Он знал, что не мир между ним и горцами требовался архиепископу, архиепископу как раз нужна была война. Вот и не было молебнов. Казалось Волкову, и небезосновательно, что прошлой любезности меж ним и курфюрстом Ланна и Фринланда уже не будет. Да, теперь мир с сеньором, с герцогом Ребенрее, был ему еще более необходим.

Волков выехал, едва рассвело, чтобы побыстрее прибыть в Мален. Ему было очень нужно повидаться с графиней. Брунхильда же ждала его у Кёршнеров, куда кавалер и приехал утром. Еще с порога сам Дитмар Кёршнер сообщил, что графиня еще почивает, а потом похвалился, что делегация к герцогу собрана, собралось ехать даже больше людей, чем предполагалось изначально, и сам Гайзенберг, бургомистр города, согласился возглавить делегацию.

Купец еще раз спросил кавалера: может, и ему поехать к герцогу? На что Волков опять сказал, что этого делать не нужно. И пусть господа, как только будут готовы, отправляются, чтобы не тянули. Кёршнер обещал ускорить дело.

Почивает графиня? Нечего. Люди уже давно с заутрени пришли. Волков пошел в ее покои и без всяких церемоний толкнул дверь, которая была не заперта, и застал неприятную картину. Тот самый паж, что был при Брунхильде, еще когда она в замке Маленов жила со старым мужем, кавалер даже имени его не помнил, валялся на кровати графини. Развалился в удовольствие, и лишь внезапное появление кавалера его потревожило.