Книга Божьим промыслом, страница 63 – Борис Конофальский

— Допустим, я её разглядел, вашу галеру, – честно говоря, Волков не был уверен в остроте зрения престарелого майора, – но как мне корректировать огонь в такой темноте? Не видно же будет, куда падает ядро, чернота одна, а надо, чтобы было видно.

— Да уж придумайте что-нибудь, – продолжал настаивать генерал.

— «Придумайте что-нибудь!», – презрительно фыркнул артиллерист. И нехотя добавил: – Ладно, прибудет мой первый канонир, у него глаза молодые, может, он разглядит здесь хоть что-то. Надеюсь, вы послали за ним?

— А первый канонир – это кто? – поинтересовался Хенрик.

— Хаазе, – раздражённо отвечал ему майор, – имя моего первого канонира Хаазе. О том надобно вам уже знать. Вы же не первый день на адъютантской должности, должны уже запомнить имена офицеров.

— А, Хаазе уже должен прийти. Я его позвал. Позвал. Я знаю, кто это, – оправдывался молодой адъютант.

Генерал с усмешкой отметил про себя, что Пруфф любого может заставить оправдываться. Этого у него не отнять. А ещё отметил, что старый артиллерист назвал Хаазе своим первым канониром. «Своим», а не просто ротмистром, как было поначалу. Значит, молодой Хаазе смог расположить к себе этого вечно чем-то недовольного брюзгу.

Вскоре появился и сам первый канонир, он руководил солдатами, что тащили на верёвках здоровенный лаутшланг, за ними приехала телега с артиллерийскими припасами. И Хаазе с Пруффом сразу определили место, куда поставить орудие. Прислуга стала заряжать пушку. А Хаазе стал вглядываться вдаль. Потом подошёл к орудию и с канониром уже вдвоём стали выставлять направление.

— Три совка кладите, не меньше, – поучаствовал в общем деле Пруфф, но тут же передумал. – А может, и два, всё равно пустой расход пороха будет. Никуда мы в этой темноте не попадём.

Хаазе всё целился и целился. А галера-то уже уплывала. Течение, конечно, мешало ей сильно, но люди на той стороне реки не оставляли своих усилий, и хоть берег тот был совсем к тому не пригоден, тащили корабль всё дальше от пушки.

Наконец артиллеристы заложили порох в запал и разожгли фитили, прикрученные к палке.

— Господа, – предупредил Хаазе, помахивая той палкой, чтобы фитили разгорелись поярче, – отойдите подальше, в пушке три совка пороха.

Все его послушались. Отошли на пару десятков шагов, а он подошёл к орудию и поднёс фитили к запалу.

БаМММ…

Жёлтая вспышка осветила прибрежный серый лёд и почти чёрную воду. Звук прокатился над рекой такой звонкий, что от него, несмотря на ветер, даже уши немного заложило.

Прошло несколько мгновений, когда слышен был только ветер, а после послышался и голос майора Пруффа:

— Ну и кто видел, куда делось ядро? Долетело? Перелетело? Вправо легло, влево? – ядовито вопрошал старый артиллерист. И обращался он в первую очередь, конечно, к генералу, подчёркивая всю бессмысленность ночной стрельбы.

Волков ему не ответил, а майор продолжал:

— Порох с ядрами глупо тратим да рыб беспокоим только.

Волков не стал вступать с ним в дискуссии, а, подойдя к суетящимся у орудия артиллеристам, сказал:

— Хаазе, сделаете ещё пять выстрелов и отвезите орудие на холм.

После повернулся и пошёл к себе в шатёр, так как был одет не по погоде и сильно замерз на холодном ветру.

Пушечные выстрелы всколыхнули замерший на ночь лагерь, солдаты выскакивали с лампами из палаток и спрашивали у сержантов, что происходит.