Книга Божьим промыслом. Стремена и шпоры, страница 83 – Борис Конофальский

— А-а…, — понял мальчишка, — а вы дадите мне несколько пфеннигов?

— Перебьёшься, — почти зло отвечает ему Фриц Ламме. — тебе задание дано, награда обещана, а уж как ты с своим делом справишься, так то твоя забота.

И генерал тут был согласен со своим помощником, и произнёс:

— Ступай; как всё выяснишь, так приходи ко мне, я буду при своих солдатах.

Мальчик вздохнул озадаченно и ушёл, хмурясь и глядя перед собой, как будто что-то пытался запомнить или придумать, а барон принялся накладывать сливки в чашку с кофе и поглядывать на своего давнего спутника, которому было, судя по его тяжким вздохам, не очень-то хорошо.

— Может, тебе кофе налить? — наконец спрашивает генерал, сделав пару глотков из своей чашки.

Сыч морщится, словно ему предложили какой-то страшной кислятины; он опять вздыхает и отвечает:

— Мне похлёбки куриной какой поесть малость… С потрохами… С пивом. Или ещё чего-нибудь такого.

— Томас, — говорит генерал, — пиво у нас есть?

— Только вчерашнее, господин, — сразу вспомнил слуга. — А супов мы не держим, вы же их не едите.

— Ну, принеси господину купцу пива, — распорядился барон.

— А может, горячего вина? — на всякий случай предложил слуга.

— О, — оживился Ламме и повернулся к Томасу — а ну-ка, парень, принеси мне винца горячего, а пока греешь, дай кружечку пивка, и пусть оно будет выдохшееся, всё равно неси.

Генералу пришлось подождать, пока Сычу принесут пива, пока тот, морщась, медленно, но не останавливаясь, выпил всю кружку, пока приходил в себя после этого. Волков молча попивал свой прекрасный и сладкий кофе со сливками, ожидая, когда же его помощник придёт в себя и сможет уже воспринимать его слова.

Этого пришлось ждать не так долго, уже после пива Сыч немного ожил и спросил в своей обычной чуть фамильярной манере:

— Так чего вы меня сюда притащили, экселенц?

— Судья Мориц Вулле.

— Кто это? — Фриц Ламме не сразу вспомнил, о ком идет речь. — А, судья с турнира?

— Болван, ты же должен его знать, ты же давал ему дублон, — напомнил барон. И тут же нахмурился. — Или, может быть, не давал ему золота?

— Давал, экселенц, — Сыч начинал приходить в себя, и теперь, когда Гюнтер поставил перед ним на стол стакан с вином, он всё быстрее возвращался в своё нормальное состояние. — Как же, как же… Вспомнил я его.

— Кажется, он занемог, — продолжил барон. — И на турнир не явится.

— А что с ним? — удивился помощник. — Какая с ним хворь приключилась?

— Рёбра и кости поломаны, — ответил генерал, — ну, если меня не обманули. Но сейчас не об этом разговор. Поедешь на турнир, а как начнутся поединки, приглядись: все ли судьи. И если хоть одного не будет, спроси у распорядителя, где он. Потом требуй, чтобы к нему отправили человека справиться, что с ним, отчего его нет на турнире. Понял?

— Так чего же непонятного: посмотреть, будет ли на турнире этот Мориц Вулле, если нет — так поднимать бучу.

Всё-таки Сыч был удивительный человек, он мог быть и ленивым, и деятельным, и туповатым, и на редкость сообразительным. В общем, умел быть разным, и теперь перед генералом сидел хоть и чуть хмельной уже до рассвета, но сообразительный Фриц Ламме по прозвищу Сыч.

— Поднять бучу, — повторил Волков. — Но только после того, как явится посыльный и расскажет тебе про то, что ночью неизвестные судье переломали кости.