Книга Божьим промыслом. Стремена и шпоры, страница 80 – Борис Конофальский

— К вам человек.

— Какой ещё человек? — генерал с трудом садится на кровати. — Времени сколько сейчас?

— Первые петухи уже кричали, — отвечает Томас, — а к вам пришёл человек. Господин Хенрик его сюда не пускает, внизу держит, велел вас разбудить и спросить.

— Почему же Хенрик его не пускает ко мне? — не понимает барон.

— Тот грязен больно, — отвечает слуга.

— Зови немедля, — генерал опускает ноги из-под тёплой перины на холодный пол. — Одежду мне.

Волков сразу догадался, кто к нему пришёл, и, надо сказать, был немного встревожен столь ранним визитом: что-то произошло? Чего ему неймётся? Зачем пожаловал в такую рань? Не мог подождать, пока город пробудится? Видно, что-то случилось!

Но вид улыбающегося ловкача его сразу успокоил, тот и вправду был доволен. Хотя на вид и устал.

— Доброго утречка вам, господин генерал, — он с интересом оглядывался, и Волкову показалось, что этот интерес имеет некоторый меркантильный характер. Как будто этот молодой преступник приценивается к его вещам, и его внимание привлёк тяжёлый ларец генерала, что стоял меж подсвечников на комоде.

— Как ты узнал, где я живу? — сразу спросил барон.

— Э, то безделица…, — хмыкнул Гонзаго, — узнать, где живёт генерал, которого сопровождает целый кавалерийский эскадрон, не больно-то сложно, да и не так уж много улиц в вольном Фёренбурге, где захочет остановиться такой вельможа, как вы.

— Следил, мерзавец? — улыбается генерал, забирая одежду у слуги.

— Да нет, — вдруг откровенничает Гонзаго. — Я же в гильдии трубочистов состою, а трубочисты про всё в городе знают; ещё неделю назад наши болтали, что на улице Жаворонков поселился приезжий господин, вельможа и генерал, который будет топить две печи, не меньше. Я ещё тогда про вас подумал.

— Ах вот оно что, — Волков закончил с костюмом и сел в кресло, подставляя ноги, чтобы Томас мог надеть на них туфли, — надеюсь, ты пришёл, чтобы порадовать меня.

— Ага, господин, — кивал трубочист. — Порадовать — и заодно забрать деньги за работу. А то Вигу днём в городе небезопасно находиться, он хочет уйти, пока не рассвело. Но уйти с деньгами.

Волков встал и подошёл к ларцу, который только что разглядывал трубочист. Он достал из-под одежды ключ, открыл ларец и, достав монеты, отсчитал нужную сумму, но отдавать её не спешил.

— Значит, дело сделано?

— Уж не извольте беспокоится, господин, — уверял его Гонзаго. — Всё сделано в лучшем виде, как просили. Виг за свою работу отвечает.

— А как это было?

— Ну как… Просто было. Нашёл я его, остановился он в «Старом коне». Там вся улица — сплошные постоялые дворы, цены там на постой небольшие, вот там всякий приезжий люд и ошивается. Это человек, Мориц Вулле, — он учитель фехтования, учит обращению с оружием и ещё подрабатывает у одного купчишки из Габерхольда, охраняет его.

«Пока всё сходится». Волков стоял рядом с трубочистом, но отдавать ему деньги не торопился, так и держал их перед ним. И тот, поглядывая на хорошую кучку серебра в крепкой руке барона, продолжал:

— Послали к нему человечка, вызвали его из трактира, и человечек сказал ему, что его хочет видеть распорядитель турнира, чтобы обговорить дела на завтра. Ну, этот Вулле сразу надел шляпу и вышел на улицу.

— Вызывали на улицу? — это было хорошее дело. Правильно поступили Виг и его люди, когда не пошли драться в трактир, а устроили всё на улице. — Поверил вам, значит?