Книга Инквизитор Божьим промыслом книга 15 Чернила и перья, страница 56 – Борис Конофальский

Но было видно, что для этого монаха и сам этот Божий Рыцарь лицо новое, и спасение принцессы какая-то новость. Он ничего иного и сказать не мог, как:

— Доложу о вас прелату, отцу Петру, секретарю монсеньора. Ждите, господа.

— Вот, будут теперь попы нас на жаре держать; пока от монаха до архиепископа наша весть дойдёт, так мы тут изжаримся в этом пекле, — бурчит оруженосец.

И он оказался прав, им пришлось подождать, прежде чем монашек появился снова; на сей раз он, уже ничего не говоря, стал открывать ворота для господ военных.

А когда те въехали и слезли с лошадей, он сказал им:

— Госпожа Алоизия ждёт вас, господин барон.

— Госпожа Алоизия? — Волков удивился. — И кто же эта достойная женщина?

— Домоправительница монсеньора, — как-то странно отвечал монах, но скорее с уважением, чем с пренебрежением; он уже запер ворота и предложил: — Я провожу вас, господин барон.

— Домоправительница… — повторил за ним генерал и добавил: — Меня, кажется, ещё ни разу не принимали домоправительницы.

— Что это? Я не понял? — тихо и недовольно бурчал фон Готт. — Домоправительница вас, Рыцаря Божьего, принимать будет? Отчего же не прачка или не стряпуха?

Впрочем, Волков не был так спесив и готов был для дела потерпеть и приём домоправительницы. Главное — понять, как тут, в доме архиепископа, обстоят дела.

Оставив Кляйбера поить лошадей, генерал с фон Готтом пошёл за монахом по отнюдь не дешёвому мрамору лестниц, мимо больших окон и бронзовых канделябров на стене, и уже почему-то думал, что до архиепископа его сегодня не допустят, но тому очень хочется знать, зачем этот Рыцарь Божий к нему пожаловал.

И то, что его принимала какая-то домоправительница, лишь свидетельствовало в пользу его догадок. А госпожа Алоизия оказалась женой дородной и не юной, но при том, без всякой лести, генерал назвал бы ту женщину весьма интересной, а может даже, и привлекательной. А её вид, умный взгляд, строгое платье, прибранные волосы и дорогие кольца на пальцах ещё и сообщили ему, что эта домоправительница — дама безусловно из благородной фамилии. И посему он после поклона и представления сделал к ней шаг и жестом просил её руки для поцелуя, и та с улыбкой вежливости ему руку подала. Подала её с той обыденной простотой, на которую обычная домоправительница вряд ли способна, а потом и сказала:

— Рада видеть столь прославленного храбреца в нашем доме.

«Нашем? Бабёнка или оговорилась… или считает этот дом и вправду своим, и тем ещё и кичится».

— И чем обязаны мы, — продолжала госпожа Алоизия всё с той же простой вежливостью, — счастью видеть вас, барон?

Волков уже понимал, что эта женщина в этом доме… нет, она не просто им управляет. В данный момент она говорила как хозяйка дома и как имеющая право так говорить с ним. И поэтому по благоразумию своему он не стал уточнять её полномочия, а лишь сказал:

— Я хотел бы видеть Его Высокопреосвященство.

— Уж и не думаю, что это возможно, — вежливо сожалела она и уточняла: — Сегодня. А по какому же делу?

Тут генерал буквально почувствовал, как за его плечом хмыкнул оруженосец. Не услышал, а именно почувствовал, да и взгляд, коим домоправительница удостоила молодого человека, подтвердил его ощущения. Очень генералу захотелось взглянуть на фон Бока и сделать ему внушение. Конечно, он понимал оруженосца: с чего это глупой бабе спрашивать о цели визита Рыцаря Божьего к первосвященнику земли Винцлау. Её ли это вообще дело? Бабье ли оно? Но, в отличие от молодого фон Готта, умудрённый жизнью генерал уже всё понимал и поэтому спокойно ответил ей: