Книга Инквизитор Божьим промыслом книга 15 Чернила и перья, страница 153 – Борис Конофальский

— И? — улыбается генерал.

— Не могли бы встреться с ним, — продолжает бургомистр, — попросить отсрочки?‥ Отсрочки до того момента, пока вы не изловите разбойников.

— И что же я ему скажу? — Волков буквально потешается над представителями города. — Скажу, что изловлю злодеев, чтобы городской прокурор их всех снова выпустил, и они всё начали по новой?

— Мы уже думали о том, — сразу отзывается секретарь городского магистрата. — Прокурору будет выражено неудовлетворение, — и, понимая гримасу генерала, которую тот изобразил на лице, Цойлинг добавляет: — большего мы ничего сделать не можем, отозвать прокурора может только совет города. А мы… — он качает головой, — можем только лишь выражать своё мнение.

— Неудовлетворение? — Волков несколько секунд размышляет: вот кем нужно заняться будет Виллегунду, как только займёт место в сенате. Он оглядывает гостей и говорит им: — Уж и не знаю, господа, когда мне всем этим заниматься, больно много вы мне велений высказали, а меня, между прочим, в Вильбурге сеньор с докладом ждёт — не дождётся.

— Барон, ну придумайте же что-нибудь, — просит — и вправду просит — его бургомистр.

«Ах, как вовремя письмо от фогта пришло, — повторяет он про себя. — После него они ни про пушки, ни про стрельбу в городе и не вспомнили ни разу за весь разговор. Что ж, теперь я им нужен, и тем надобно пользоваться».

— А ещё, если герцог вдруг про эту историю с грабежами будет вас спрашивать, — Цойлинг, как и Ольбрехт, говорит явно заискивающе, — так вы Его Высочеству скажите, что во всём этом вины города нет, — он смотрит на бургомистра, а тот сразу соглашается:

— Конечно, ну какая же тут наша вина? Не мы же лодки на реке грабим.

— Не вы, не вы лодки грабите, — соглашается Волков и добавляет: — Вы только пойманных грабителей выпускаете.

Ольбрехт и Цойлинг после этих его слов молчат, а Вайзен первый раз за все переговоры начинает говорить:

— Если вам, господин генерал, надобно будет какое содействие от городского ополчения, вы только сообщите, что требуется.

— Да, что-нибудь будет надобно, — он прикидывает в уме, — может, люди будут нужны на заставы или верховья реки осмотреть, там всё в зарослях, в камышах опять же… Я велю своим офицерам с вами связаться, капитан, — и, уже обращаясь к бургомистру, добавляет: — Я начну собирать людей, как только вы мне передадите деньги.

— Так деньги мы уже привезли, — заявляет Ольбрехт и указывает на одного из людей, что пришёл с ним, — извольте пересчитать и дать расписку.

Волков только головой качает удивлённо:

— И как же вы, горожане, расторопны бываете, когда вас припечёт.

Гости ушли, а Волков объявил своим людям, что едет домой. И тогда Гюнтер ему напомнил:

— Петер Вольф должен прийти к обеду, ну, тот, что на должность к вам желает.

— Некогда ждать, — отвечает барон — и сокрушается: — Ни на что не хватает времени.

Дело обернулось так, что про поганого прапорщика Бломберга пришлось на время позабыть, и барон, как только получил от горожан деньги, поехал в Эшбахт собирать отряд для поимки разбойника Ульберта Вепря и его обнаглевшей ватаги. Да, да… Вся эта кутерьма с речным раубриттером была ему на руку, но всё это могло отразиться на его репутации, а честно говоря, уже отражалось. Нет, конечно, никто его в том открыто не упрекал, но уж о том, что он, барон фон Рабенбург, не может навести порядок в верховьях реки уже всю весну и половину лета, купчишки, конечно, судачили за обедами в трактирах. Непременно о том говорили. Да и его людям: Кёршнеру, племяннику Бруно и его товарищу Цеберингу, купцу из Лейденица Гевельдасу, кузнецам, что последнее время стали на своих мельницах зарабатывать по-настоящему хорошую деньгу, выковывая железный лист и полосу, — в общем, всем мешал этот разбойник. Тревожил всех тех людей, что, помимо мужиков, наполняли кошель барона серебром. И то, что с ним нужно дело решать, и решать быстро, генерал над тем даже и не раздумывал, посему ещё в дороге он заговорил с Рудеманом: