Онлайн книга «Инквизитор Божьим промыслом книга 15 Чернила и перья»
|
Кёршнер молча опустил голову, и Волков возложил цепь ему на плечи. Толстяк был пунцов от переполнявших его чувств, но всё, что он мог произнести в тот момент, было: — Ах, господин генерал… И сыновья купца и прочие родственники стали подходить ко главе дома и поздравлять его. И говорить, что этот знак мужества он безусловно заслужил и теперь может его надевать во все публичные собрания, как суд или городской совет… — Наверное, и в церковь можно? — предположил кто-то из молодых родственников Дитмара. Но Волков тут же всё ему объяснил: — Нет, нет, сие не для церкви, то предмет гордости, а в церкви гордость неуместна, церковь — место смирения. А вот ко всем праздникам цепь подойдёт. И все присутствующие с ним, конечно же, согласились, и тогда, чтобы ещё усилить эффект от подарка, он добавляет: — А ещё говорят, что герцог никогда не отказывает в аудиенции человеку с подобной наградой. — Вот так славная вещица! — говорит старший сын Кёршнера Карл восхищённо. — И вы её заслужили, отец. И тут уже Кёршнер не выдержал, он, будучи совершенно красным, со слезами в голосе стал повторять… — Дорогой друг… это… дорогой друг… это же… — и, так и не найдя нужных слов, полез к генералу обниматься. — Уж позвольте мне вас обнять, дорогой родственник… И все стояли вокруг них, и родственники главы семьи тоже были растроганы, это прекрасно читалось по их лицам, и тут, протиснувшись через мужчин, до Волкова добралась и его двоюродная внучка, она взяла его за руку и потянула к себе. — Дедушка Иероним… дедушка… вы подарили дедушке Дитмару цепь, а мне что подарите, тоже цепь? Все мужчины засмеялись, и тогда генерал склоняется к ребёнку и говорит: — Для вас, моя дорогая, у меня есть кое-что получше, чем обыкновенная серебряная цепь. — А что же у вас для меня, скажите! И тогда генерал достал из-под колета маленький атласный мешочек. — Для вас, мой ангел, у меня есть прекрасные золотые серёжки, да ещё и с камушками, — он вытряхивает серёжки из мешочка на ладонь и показывает их девочке. Та, естественно, рада, берёт серёжки, рассматривает их молча, пока все мужчины с улыбками смотрят на неё, а потом генерал отдаёт ей мешочек и говорит: — Ну, беги, пусть няньки тебе их наденут. И когда девочка уходит, все снова садятся на свои места. Дитмар Кёршнер все ещё красен, он вытирает краешки глаз своим большим платком… Да, с наградой генерал, конечно же, угадал. Цепь герцога произвела на купца должное впечатление. И теперь можно было приступать ко второму шагу. И он заговорил: — Две фамилии, Кёршнеры и Фейлинги… Помнится, никогда два этих семейства не были дружны… — Да, да, — соглашались собравшиеся мужи. А старший сын Кёршнера Карл замечает: — Уж больно спесивы эти Фейлинги. Считают себя чуть не сеньорами. — Но в этот раз и Кёршнеры, и Фейлинги были заодно, — Волков сжал кулак и поднял его. — Были они, как пальцы в сжатом кулаке. И посему смогли дважды дать отпор негодяям-бригандам. И тут я подумал, — он сделал паузу, — что пора бы двум славным фамилиям обрести узы. Кровные узы, — он осмотрел всех присутствующих. Кёршнеры молчали, хотя прекрасно понимали, куда клонит барон. И тогда генерал продолжил: — Курт Фейлинг был необыкновенно храбр, он ранил двух нападавших, сам был изрублен изрядно… Я его знаю и по прошлым делам. Так вот, он не женат… |