Книга Инквизитор Божьим промыслом книга 15 Чернила и перья, страница 104 – Борис Конофальский

«Я сейчас!».

И убежал в детскую; и тут же вернулся оттуда с деревянным мечом и стал «помогать» отцу рубить воображаемую стражу колдунов, считая себя, кажется, храбрым оруженосцем барона.

Конечно же, и баронесса слушала рассказ мужа, слушала не менее внимательно, чем сыновья, да и монахиня присела невдалеке, а дальше, как рассказ дошёл до того места, когда Волков с маркграфиней, оруженосцами и последним из кавалеристов заперлись в башне, так и Мария вышла с кухни и стала за креслом господина, а после и другие слуги: сенные девки, и горничные, и скотник, и конюх были в столовой, и Волков никого не гнал, хотя от собравшихся людей стало в помещении душно. Но он, попивая уже согревшееся вино, рассказал историю до конца. До самого того места, как к замку подошёл отряд капитана Неймана. Когда он закончил, на улицы уже спускался вечер. Волков хотел спать, но оба сына его лезли к отцу обниматься, а среднего мать Амалия так вообще едва смогла от него оторвать, чтобы вести его мыться перед сном. Мальчишка цеплялся за отца и просил рассказать другие страшные и интересные истории. И не хотел уходить, пока Волков не пообещал ему рассказать что-нибудь при случае.

Вот так он и провёл один день после приезда, можно считать, что отдохнул от дороги.

* * *

И спал он в эту ночь отлично, но недолго, так как ещё за час до рассвета в спальню постучался Гюнтер и сообщил, что пора вставать, так как пришёл ротмистр Рудеман с людьми; также Гюнтер спросил, пора ли поднимать слуг готовить завтрак или завтракать господин собирается вчерашним холодным, и пора ли запрягать лошадей. А ещё слуга сказал, что принёс чистую одежду.

— Вы. что же, едете куда-то? — сонно вопрошала баронесса.

— Да, еду, — отвечал ей генерал, вставая с постели и зажигая свечу.

После он впустил Гюнтера, который принёс таз, в нём был кувшин с водою, а через локоть слуги висела чистая одежда господина.

— С солдатами? — не отстаёт от него супруга. В голосе жены слышится всё тот же бесконечный её упрёк в форме бабьего нытья.

— Я еду в Мален, это для охраны.

— Опять войну затеваете, — бубнит она, — всё не успокоитесь, всё воюете и воюете, всех вокруг войнами своими уже извели, и сами извелись, а всё никак не остановитесь.

Волков уже не может слышать её, он делает знак слуге и произносит:

— Забирай всё, пошли вниз.

— А хороший муж остался бы при жене, — баронесса уже окончательно проснулась, и в её голосе слышится раздражение, — остался бы при детях, а вы всё убегаете из дома. Словно дом для вас тюрьма.

Волков остановился в дверях, спрашивает устало:

— Сколько лет вы повторяете это? Не надоело вам? Может, довольно уже глупость эту говорить? — И, не ожидая от неё ответа, выходит.

— А вам уже довольно бегать от жены! — кричит она ему вслед, и барон слышит, как жена вскакивает с постели.

Он умывается, а Гюнтер готовит ему лечебное питьё, которое вчера вечером мальчишка-посыльный принёс от доктора Брандта. Тут несколько фляг и бутылочек.

— Ишь, сколько всего, — замечает генерал.

— Надобно употребить, раз доктор велел, — назидательно замечает Гюнтер, подавая ему первый стакан, — потом ещё капли желтушника размешаю после еды.

— Надобно, надобно, — соглашается Волков, беря стакан и выпивая настой шиповника. Он собирается лечиться как следует. Во-первых, генерал до сих пор помнил то ощущение, что испытал он в Цирльской долине, когда ему стало так душно, так сдавило грудь, что он не мог вздохнуть без темноты в глазах. И барон очень не хотел, чтобы этакое повторилось. А во-вторых, уж очень не хотел он умереть, не достроив замок для молодого графа, не вырастив его до той поры, пока он сам сможет за себя постоять. Посему, едва закончив с умыванием, генерал безропотно принимал от слуги стаканы с лечебными зельями, которые надобно принять до еды.