Книга Инквизитор Божьим промыслом книга 15 Чернила и перья, страница 102 – Борис Конофальский

— Ох, как всё это сложно, — было видно, что молодой человек немного волнуется. Это было понятно. Двор Винцлау, важные сановники, принцессы…

— Успокойся, — твёрдо произнёс Волков. — Там тебя хорошо примут. И даже если ты ничем не сможешь помочь благородной деве, Господь учтёт твои усилия. Да и я буду помнить. Кстати, письма мне не пиши, их на почте прочтут или перепишут, а у принцессы письмо возьми, мне привезёшь… — он несколько секунд думает и добавляет: — Ежели она, конечно, соизволит мне писать.

— Ой, как всё сложно, как сложно, я уж и отвык от таких сложностей… — причитает Ипполит и встаёт. — Ох и озадачили вы меня, господин. Пойду жене расскажу.

— Иди-иди, — кивает ему генерал. — Только не тяни; сегодня, ну ещё и завтра закончи дела со своими больными, а уже послезавтра в ночь выезжай в Амбары, чтобы с первыми лучами солнца переправиться на тот берег. Чтобы до следующей ночи подъехать к перевалу. Будете с женой ехать, полюбуетесь горами, может, в Эдденбург заедете на обратном пути. Необыкновенно красивый и чистый город, стоит среди гор, и вина там просто прекрасные. Уверен, твоей жене понравится Швацц, там женщины так красиво одеваются.

Ипполит ушёл, едва кивнув барону на прощание, он был уже в мыслях про Швацц, дорогу, перевалы и красивые женские одежды. Это было видно по его лицу, а вот по лицу баронессы было видно, что ко всей этой затее мужа она относится с большим сомнением.

— Ну и к чему это всё? — вопрошала она с видимым презрением к его затее, когда Волков снова взялся за перо. — Неужто ваш лекарь лучше лекарей Винцлау будет?

«Ваш лекарь». Это супруга как будто подчеркнула. Словно Ипполит не лечил её — да он её видел всю, когда лечил ей кровотечение после родов, — как будто не лечил её детей, которых она любила. От этого барона уже передёрнуло, как от чего-то протухшего. И он скривился. А жена, не придавая значения гримасам мужа, продолжала:

— Или вы думаете, что маркграфиня вас за лекаря присланного привечать станет, запомнит вас? Ко двору позовёт? Да она про вас уже и забыла, верно.

Дура баба, и язык у неё дурной, злой неимоверно. Но вот как она так умела всякий раз задеть мужа за живое? Это точно был её дар. Жена словно видела в нём его собственные сомнения, которые он сам от себя скрывал или гнал их прочь, видела их и озвучивала в такой едкой форме, что его тут же начинала брать злость.

«И как тут не яриться? Как здесь здоровье своё беречь? А ведь ответишь дуре, как она того заслуживает, так опять будет рукава слезами мочить, выть и орать, что я её не люблю, а она хорошая и любящая жена».

И тогда генерал, подавляя в себе злость, спрашивает:

— Баронесса, что вам угодно?

— Да ничего мне не угодно, — всё с тем же раздражающим его ленивым презрением отвечает супруга. — Просто вы всё куда-то лезете, куда вам не нужно. Чего вы опять задумали? Что вам далось это Винцлау? Приехали и рады будьте. Живите спокойно, не нужны там никому эти ваши лекари, без вас обойдётся, авось.

«Эти ваши лекари…».

Эта фраза его особенно раздражала.

Ему так захотелось рявкнуть на неё. Прокричать, чтобы замолчала, заткнулась… И он едва сдержался от того. Хорошее настроение, что было у него после обеда с товарищами, окончательно пропало.

«Утром только приехал, дело до ужина ещё не дошло, а она уже успела и порыдать, и гадостей мне высказать. Ну что это за дурная жена такая, и дня не прошло с приезда, как опостылела!».