Книга Инквизитор Божьим промыслом книга 15 Чернила и перья, страница 103 – Борис Конофальский

Но тут генерал подумал, что ещё немного общения с женой, и ему уже сейчас понадобятся всякие капли и настойки от Ипполита, ибо у него вот-вот может начать колоть под ключицей; и посему он нашёл в себе силы, чтобы ничего ей не ответить, а снова приняться за письмо. Эти два письма для Ипполита нужно было написать ему непременно сегодня, потому что ещё до рассвета он собирался ехать в Мален. Одно письмо он написал обер-егермейстеру Виторио Гуаско ди Сальвези. Письмо писалось в тоне сугубо дружеском, в том письме Волков вспомнил про лучшие конюшни и псарни, что он когда-либо видел, а потом просил у Гуаско содействия, чтобы тот помог, в случае чинимых недругами препон, его учёному человеку добраться до маркграфини. Второе же письмо по тону было совсем иным, тут в словах был весь должный политес соблюдён, и намёка на какие-то фривольности в нём не было. В нём генерал уверял маркграфиню, что Ипполит Брандт, хоть и не имеет диплома врача, хоть и молод необыкновенно, но прошёл с ним все его войны и от многих хворей многих людей излечил или же хвори те заметно облегчил, что знания свои с младых ногтей получал молодой лекарь при славном монастыре, при славных своими умениями монахах. И что он, Волков, надеется, что лекарь Брандт хоть на толику, но страданья благородной девы поуменьшит. Также в своём письме, в самом конце, он спрашивал у маркграфини, надобны ли ей при дворе честные люди, которым она сможет доверять. И если надобны, то пусть она о том скажет Брандту, он по приезду барону всё передаст.

После генерал велел принести себе шкатулку с деньгами, подумал и отсчитал нужную сумму.

Уже дело шло к ужину, а он только закончил с письмами. От чернил пальцы грязны, как у школяра. Но и это было ещё не всё; пока слуги начали накрывать стол к ужину, он звал к себе Кляйбера. И как тот явился, сказал ему:

— Лекаря нашего я посылаю в Швацц. Езжай с ним. Ты дорогу уже знаешь, так что быстро поедете.

— Опять?! — едва не возмутился бывший кавалерист.

— Пятнадцать талеров и найди с собой второго, найди человека хорошего, ему обещай десять. За две недели деньги неплохие.

— Деньги-то неплохие, — соглашался Кляйбер, — так я жену даже и не рассмотрел, как приехал. Детей опять же…

— Так рассматривай жену, у тебя ночь впереди, потом ещё день и половина ночи, а уже послезавтра на заре будь на переправе с Брандтом. Кстати, он с женой будет, относись к ним с уважением, — Волков протянул письма и кошель, — здесь и твои, и его деньги. Доброй дороги вам.

Он в прошлую ночь, как обычно, мало спал, а потом весь день пил вино за обедом с офицерами, и после, пока разбирался с письмами, от жары пил, хоть и разбавленное, и за ужином ещё выпил; и едва поужинал, почувствовал такое приятное, редкое для него ощущение наплывающего сна. Волков даже зевнул пару раз. И немудрено, день у него выдался такой насыщенный на встречи и разговоры всякие. Ему бы сразу пойти и лечь, и поспать с удовольствием, не замечая жары, что набрал дом за горячий летний день. Но отец должен держать своё слово перед сыновьями, ежели желает прививать им честь с детства. Мужчина сказал — мужчина сделал. А не объяснять своим детям: простите, чада мои, но папаша ваш утомился и выпил лишнего, а потому он идёт спать, а рассказ про колдунов, про замки, про принцесс и подвиги… это как-нибудь в следующий раз. Тем более что сыновья ждали его рассказа весь день, особенно Хайнц. В общем, отец сел рассказывать сыновьям свою историю, и так хороша, так красочна она была, что молодой барон в один напряжённый момент вскочил и вскричал: