Книга Божьим промыслом. Серебро и олово, страница 44 – Борис Конофальский

— Будете говорить тосты, пусть господа пьют.

— Тосты? — Удивляется фон Готт.

— Да, тосты. Вы же любите поболтать, вот и давайте. Покажите себя.

— А что за тосты-то? Не знаю я как их говорить, — всё ещё упрямится молодой человек.

— Болван… Первый — за присутствующих дам, второй — за рыцарство… Потом ещё что-нибудь придумайте, — продолжает настаивать генерал. — Главное, требуйте пить «до дна».

— Ладно, — нехотя соглашается фон Готт, — попробую.

А сам генерал, отпустив его от себя встаёт и поднимает руку, требуя к себе внимания и тишины. И едва все замолкают он и говорит:

— Прекрасные девы, добрые господа, я хочу выпить за того, кто собрал нас здесь. За обаятельного человека и лучшего во всём свете герцога, я хочу поднять свой бокал.

Тут опять же все присутствовавшие мужи встали, чтобы выпить, а Волков и закончил фразу:

— Тот, кто любит нашего принца, тот пьёт до дна, господа!

— Принц, мы пьём до дна! До дна! До дна! — Говорили все молодые люди и выпивали. Даже девы присоединялись к мужчинам и показательно выпивали всё содержимое из своих стаканов.

После все уселись и стали закусывать, а герцог уже распоряжался:

— Прочь музыку, тихо! Я прошу тишины. — И как музыка стихла, он продолжил. — Добрые госпожи, добрые господа, теперь я попрошу, наконец, нашего славного барона рассказать свою историю.

Ну, что тут было делать, как не хотел генерал увильнуть от этой обязанности, да куда уж теперь деться. И он начал говорить, и поначалу, все умолкли и стали его слушать, лишь лакеи старались бесшумно разливать вино по стаканам.

И генерал начал рассказывать громко, чтобы все слышали, и уже стал описывать мальчишку колдуна, как один из лакеев уронил пустой поднос, за что его стал тихо отчитывать хозяин трактира, и после давать ему ещё тумаков, что вызывало у молодёжи живой отклик и смешки. И Волков сразу заметил, что с интересом его слушает лишь граф де Вилькор, что сидел от него по левую руку.

И надавав пинков и подзатыльников лакею, хозяин приближается к герцогу и тихо спрашивает:

— Ваше высочество, птицу подавать пора?

— Что? — не понимал молодой герцог.

— Говядину господа поели, нести вторую смену блюд?

— А… Ну, хорошо, распорядись… — соглашается Георг Альберт.

Хозяин тут же машет платком кому-то. И сразу, как по команде, в залу начинают вносить круглые блюда с жареными дроздами (хорошо прожаренными в большом количестве масла) — мелкой, но очень вкусной птицей. Их наваливали кучей, сверху присыпали чёрным перцем. Мужу такой птицей было не наесться, но на ужинах, где предполагалось пять-шесть смен блюд, даже самые гурманы не брали с блюд больше двух тушек. Две тушки принц положил Волкову на тарелку. Своей рукой. А уже потом взял и себе. После несли рябчиков, но все уже ели дроздов, и рябчиков пока никто не трогал. К птице подали новое вино. И снова оно было выше всяких похвал.

— Опять ваше, граф? — интересуется барон, восхищаясь напитком.

— Да, — довольно отвечает тот.

И тут снова встаёт со своего места широкоплечий и рослый оруженосец Волкова:

— Господа! Мы не учтивы и не галантны, как вонючие бюргеры, которые жрут капусту с салом, пьют пиво и хлопают своих баб по задам. Ведь мы до сих пор не выпили за тех красоток, что присутствуют в этой приятной харчевне.