Книга Божьим промыслом. Серебро и олово, страница 151 – Борис Конофальский

— А в монастырь подасться не думали? — интересуется Волков.

— В монастырь? — Хенрик смотрит на него с непониманием.

— Хотите в писари податься, так что ж, дело неплохое, — продолжает генерал. — Уж получше военного. Поспокойнее. Идите в писари, Хенрик, идите. — Он с насмешкой глядит на молодого человека: — Вы же за благословением ко мне пришли, так благословляю, я вам ещё и протекцию напишу, скажу, что некогда вы были неплохим воином. А может, даже попрошу Кёршнера и он вас возьмёт помощником приказчика, а там уже как себя проявите. — И тут вдруг вся его насмешливость заканчивается, и генерал становится злым и колючим: — только умоляю вас, избавьте меня от своих соплей. И вот этого всего: ой как я несчастен, я никому не нужен, мне теперь и жизнь не мила. — Тут он начинает выговаривать Хенрику: — Я и от своих сыновей соплей не выношу, а они чада ещё, а уж от взрослых мужей тем более, так что, если пришли просить у меня протекции — так получите какую только захотите. А если пришли просить совета, так утритесь, и говорите уже как мужчина!

— Я не хочу быть писарем, господин генерал, я просто не знаю, что мне теперь делать, — произнёс оруженосец. И продолжил, стараясь убрать из голоса печаль, и говорить бодрее: — Всё думаю, как жить… А ничего не придумывается. Вот и пришёл к вам. Но я думал, что я вам более не надобен… Вот и говорю про ремесло писаря, потому как надо как-то устраиваться. И вовсе не для того я пришёл, чтобы вам жаловаться…

— А есть у вас девица какая на примете? — кажется, как будто ни с того ни с сего, спрашивает его барон.

— Есть одна девушка, — отвечает ему Хенрик. — Она ко мне приходит иногда. Когда я ещё только сюда приехал и ещё не вставал, приходила. Она дочь сержанта Куменга из роты Вилли.

— Ну так и женитесь на ней, пусть родит вам полдюжины детей, и у вас навсегда пропадёт это ваше уныние. Когда вам надобно будет кормить шестерых мелких негодяев, да ещё содержать злую жену, у вас точно времени не останется на ваши стенания по себе любимому.

— Жениться? — сомневается Хенрик. — Да пойдёт ли она за увечного? Право, и не знаю…

— Да, — тут Волков с ним соглашается. — Видок у вас, Хенрик, конечно, дрянь, вон тряпки ваши на вас висят, как на пугале, ну так ничего — у хорошей жены вы в таких худобах долго не пребудете. Тем более, что сами говорите, что она к вам приходила, когда вы болели. — Он замолкает и разглядывает оруженосца: — Говорите, может не пойти за увечного. А за увечного прапорщика пойдёт?

Хенрик смотрит на него во все глаза, и кажется генералу, что молодой человек уже не собирается в писари, и он продолжает:

— Пойдёте в учение к… — Он хотел сказать «полковнику Брюнхвальду», но почему-то в последнее мгновение передумал, — майору Дорфусу, он человек хладнокровный, дисциплинированный, твёрдый, да ещё и умный… Иной раз мне даже кажется, что слишком… В общем, будете при нём. Думаю, дочь сержанта, если она не дура, согласится выйти за офицера. Всё, идите получайте у Дорфуса патент. Как напишет, я его подпишу.

— Спасибо, спасибо, господин генерал, сеньор мой… — молодой человек встаёт и хочет к нему приблизиться, он растроган, но Волков морщится: всё, всё — ступайте. Но он знает, что Хенрик проживает в старом господском доме, где также живут другие оруженосцы и некоторые молодые офицеры. Привести туда молодую жену просто невозможно. И посему добавляет: