Книга Божьим промыслом. Серебро и олово, страница 112 – Борис Конофальский

— Если сыновья сами не стремятся идти в моё ремесло — не невольте. Только хуже будет, — говорит ему генерал. — Дело моё очень тяжёлое. А что за имение у вас?

— Малое совсем. Куменген, это на север от Хоккенхайма. Хорошо, что на реке, иначе совсем бедное было бы. А так хоть хлеб возить никуда не нужно и цены хорошие можно взять. В общем, свои шесть с половиной тысяч годовых имею.

— Не больно много, — замечает генерал.

— А вы знаете, барон, — канцлер усмехается, — если жить в деревне, да не держать себе выезда, да не платить за шелка и бархаты, а ходить в одежде простой, то вполне старику хватает. Жена моя ещё и откладывает немало. Мне бы только детей определить. А вот на это уже денег не предвидится. Подумываю даже дом в Вильбурге продать…

И тут в голову Волкова приходит мысль:

— Не спешите продавать дом. А как насчёт того, чтобы опять послужить высокому лицу?

— Какому высокому лицу? — Сразу заинтересовался канцлер. И потом сказал с заметной неприязнью. — Нашему, что ли?

— Нет-нет, — успокоил его генерал. — Иному.

И тогда господин Фезенклевер смотрит на него и в глазах канцлера так и светится вопрос: ну, а какому же высокому лицу, вы предлагаете мне послужить?

— Ну, например… Послужить в Швацце…

Фезенклевер ещё не верит:

— Принцессе?

— В тех местах её зовут инхаберин.

— Инхаберин — прекрасное слово. Хозяйка, владычица. И вы думаете, что там я ей могу пригодиться? — не очень-то верит в эту затею канцлер. — Там и своих безземельных господ хватает.

— Она вас возьмёт, — уверенно говорит ему барон. — Я за вас поручусь. И мне кажется, что инхаберин мне доверяет.

— Ну, после известных событий, я бы на её месте, тоже вам доверял, — соглашается Фезенклевер. — Ну, а какое же место мне соискать? Полагаю, что место канцлера или казначея там не вакантны.

— Правильно полагаете, — соглашается Волков. — За попытку усесться в те кресла можно и вина отравленного испить.

— В такаем случае, что вы мне предлагаете? — Канцлер усмехается. — Я не так беден, чтобы идти в кастеляны.

— А в секретари? — Спрашивает генерал.

— Вы смеётесь надо мной? — Фезенклевер смотрит на него серьёзно.

— Нисколько. А что зазорного в том, чтоб быть секретарём принцессы? — Волков ухмыляется. — Я, межу прочим, бывал её горничной.

— Ничего зазорного… Но мой возраст.

— Вы будете близким ей человеком, ей нужен умный муж, искушённый политик и знаток интриг. Да и вообще: не многим удаётся послужить двум высоким особам. Тем более, что она прекрасная, чистая, неискушенная женщина…

— Чистая и неискушённая? — не верит канцлер.

— Чистая, такое впечатление, что она росла не в дворце, а где-нибудь при монастыре, — уверенно говорит генерал. — И думаю, что вы смело можете рассчитывать на три тысячи годовых жалования.

Теодор Франк фон Фезенклевер, бывший канцлер герцога Ребенрее смотрит на барона фон Рабенбурга внимательно. Кажется, он всерьёз обдумывает предложение барона. И чтобы процесс пошёл побыстрее, генерал и говорит ему:

— А лучше я попрошу у принцессы для вас четыре тысячи талеров в год, тем более и талер Винцлау тяжелее нашего. Согласитесь, это будет неплохое жалование на секретарской должности.

Волков понимал, что говорил. По меркам Ребенрее, четыре тысячи — это было жалование канцлера.

— С нашим посольством в Винцлау поедут опытные люди… — начал было Фезенклевер, он всё ещё сомневался, но генерал нетерпеливо махнул рукой: