Книга Божьим промыслом. Кинжалы и вексели, страница 135 – Борис Конофальский

— Так либо клянчат чего-то, либо договариваются о чём-то, а о чём, я сказать не могу, в доме епископа у меня своего человечка нет, — и тут он, набрав очередную ложку супа, добавляет многозначительно: — Хотя можно было бы и завести, если на то у вас желание будет.

«Желание!».

Желание — значит деньги. Это генералу понятно. И да, такое желание у Волкова было.

— Сначала с Гуту дело решить надо, а уж потом и всем остальным займёмся.

— Ясно, — сразу соглашается ловкач. — А когда с Гуту думаете решать? Если честно, то мне кажется, что тянуть с этим не надо, уж сдаётся мне… — тут он уже покончил с похлёбкой и доедает кусочек хлеба, — что больно оживились они все, — теперь Луиджи берёт графин и наливает себе полный стакан вина. И сразу, не попробовав даже, выпивает его до дна — так, как будто это вода какая-то из колодца во дворе, которой можно… да хоть обпиться.

«Оживились. Оживились…».

Генерал и не собирается тянуть.

— Сегодня и решим дело. Ночью ты мне будешь нужен.

— Как пожелаете, сеньор барон, — тут весёлый тон Луиджи поменялся на серьёзный. Но Волков видел, что человек готов.

— А ты дождался Маленов, ну, вышли они от попа?

— Нет, а какой смысл их ждать? — отвечает Грандезе и наливает себе ещё один стакан вина. И тоже до краёв. И снова принимается его пить, так, как будто просто хочет утолить жажду. А вино-то из погребов барона, вино-то отличное и в этих местах очень и очень недешёвое, но генерал лишь вздыхает, глядя на это, и ничего ему про то не говорит: пусть пьёт. Лишь бы дело делал.

Поев, Луиджи убежал, сказав, что теперь пойдёт к дому обер-прокурора и выяснит, там ли ещё Франциск Гуту. Теперь он обещал следить за ним до самой ночи. Волков на то рассчитывал.

⠀⠀

«Сыча надо было брать с собой. Или хоть Ежа… Они бы что-нибудь да придумали, потолковее нашего».

Ему самому не очень нравилось то, как они всё придумали. Уж больно много в этих задумках было всяких «если». Но ничего иного ему в голову не приходило. А время казалось неумолимым, требующим свершения. А иначе… Он, конечно, очень хотел бы знать, что тут затевают Малены, епископ и Гуту… Да как это можно было узнать, не схватив кого-то из них и не расспросив как следует? Тут генерал усмехнулся невесело, представив рыло жирного попа, если тот попадёт к нему в руки.

«Его и не расспросить будет, подохнет тут же от собственной злости и дряблости».

Пока же он велел людям отдыхать и сам проводил день в безделии. Да вот только это было не то безделие, которое он любил, когда можно читать целый день книгу, ни о чём не беспокоясь. Это было безделие ожидания. Ожидания важного и опасного дела. Генерал прекрасно понимал, что последствия в случае неудачи могут быть пренеприятнейшие. Вот только деваться ему было некуда. Отступить он уже не мог, не мог отойти и ждать, гадая, куда эта мерзкая банда нанесёт свой очередной удар. Ему было необходимо предвосхитить этот удар, а в том, что враг его готовит, Волков не секунды не сомневался. Вот потому и не было безмятежным его безделие. Он даже читать не мог сейчас. И к тому же у него побаливал бок. Долго сидеть в кресле без пары подушек было тяжко, хотя Гюнтер и говорил, что кровоподтёк уже начал желтеть.

За окнами начинало темнеть, стал накрапывать дождик. Волков и его люди собирались ужинать, Гюнтер уже спросил, чего бы господину хотелось на ужин, но тут вернулся Грандезе. Платье его было мокрым, ловкий человек поднялся к генералу в покои и, вытерев усталое лицо шапкой, сказал: