Онлайн книга «Божьим промыслом. Кинжалы и вексели»
|
Он спускается без лампы по лестнице, стараясь не топать на ступенях, и приходит вниз к двери, а там один человек из людей Неймана и… его любимый оруженосец фон Готт. Причём человек почти раздет и держит лампу, а фон Готт уже одет, вся его новая одежда на нём, и сапоги, и берет. Он при мече и кинжале. Плащ перекинут через руку. Волков является для обоих неожиданно, они быстро поворачиваются к нему, а он подходит к солдату, что держит лампу, и, не обращая внимания на оруженосца, спрашивает: — И что же у вас тут происходит? И тот, чуть волнуясь, поясняет: — Я нынче на страже, господин генерал, а господин фон Готт просили запереть за ним дверь и ворота. Теперь генерал обращается к молодому человеку: — О! Благородный сеньор решил пройтись по ночной столице? — Что-то не спится, — бурчит оруженосец. — Сон не приходит… — Меланхолия, разлив чёрной желчи в юношеском чреве, — понимающе кивает Волков, — такое случается с изысканными молодыми людьми… — и он тут же добавляет уже со злостью: — Да только при чём тут вы? Вы же можете спать сидя в седле, даже в луже уснёте, как обожравшийся хряк. Куда вы собрались? — Прогуляться… — отвечает оруженосец. — Прогуляться! На больших улицах рогатки ночные, стража. Открыты теперь только самые дурные кабаки, да разве что во дворце пьянствует какая-нибудь придворная сволочь; так в сам дворец не попасть, куда же вы намеревались отправиться? — Ох, какой же вы бываете дотошный, — фон Готт морщится и небрежно кидает свой плащ на лавку. Снимает берет. «К бабе никак намылился…» — Вы к Клементине решили отправиться? — Да что вам за дело? — разочарованно отвечает молодой человек. — Я уже никуда не собираюсь! — Что, уже расхотелось прогуливаться? — Ах, оставьте меня! Впрочем, барон был бы не против, если бы его оруженосец поддерживал с девой хорошие отношения, но не сейчас же! — Оставьте меня, — едко повторяет за ним генерал. — Сейчас заявитесь к ней, а у неё в постели какой-нибудь хлыщ из высокородных, затеете с ним свару, и хорошо, ежели он вас зарежет… — Это мы ещё посмотрим! — успевает вставить фон Готт. Но Волков не обращает на эту реплику внимания и продолжает: — … а если вы его? Мне же потом хлопот будет… — Да нет у неё никого сейчас! — восклицает молодой человек. — Блажен кто верует… Дурень! — Я не собираюсь вам ничего доказывать! Увольте, — кажется, фон Готт обижается на своего сеньора. — Я ставни не открываю при зажжённой лампе, чтобы кто с улицы не увидел, люди наши носа на улицу не показывают без нужды, а он собирается совершать ночные променады по любовницам! И завязывать драки с соперниками, такими же, как и он сам, понукаемыми похотью дураками, — генерал вздыхает и поворачивается к лестнице. И уже с лестницы говорит беззлобно: — Завтра днём будут хлопоты, а ночью важная работа, которую надобно сделать так, чтобы переделывать не пришлось. Так что идите спать, болван! ⠀⠀ Глава 36 Проснулся, Грандезе уже не было. Его жена сказала, что он ушёл ещё до рассвета. Позавтракав яичницей с жареной колбасой, генерал собрал всех, чтобы посмотреть, что купили для дела. — Две лестницы купили? — Две, господин, — сержант Фуминдихер, невысокий, но очень крепкий человек из роты Неймана, принёс ему в покои завёрнутую в дерюгу охапку оружия. Два копья, алебарду и протазан. У всех подпилены древки, чтобы не были слишком длинны. Тут в строю стоять не придётся, а излишне длинное оружие на улицах будет бросаться в глаза. Нейман правильно сделал, что велел оружейнику укротить древки. Ещё капитан купил два самых простых тесака и два кацбальгера. И это показалось генералу правильной покупкой. То простое оружие стоило заметно дороже тесака, но в случае розыска нападавших могло сбить преследователей с толку, хотя бы на время. Понятное дело: кто носит такие мечи, тех нужно и искать. Ещё были простые кинжалы, четыре штуки, и четыре пистолета. Всё было исправно, всё наточено. |