Книга Охотник, страница 157 – Борис Конофальский

— Нет-нет, я не о том, – сразу принялся успокаивать его бизнесмен. – Дело делается, все на мази, просто с ней трется постоянно какой-то черт. Он ее как будто охраняет.

— Какой еще черт? – Настроение у Виталия Леонидовича становилось все хуже и хуже. Неужели небритый говорит о Хозяйке могил?

— Ну, такой длинный, таскается с ней за ручку, у них любовь-шлюбовь, он с ней братьев в сад водит, в школу ходит, уже в подъезд ее заводит, он от нее не отлипает. Неясно, как людям работать. Они звонят, спрашивают: им что, подождать? Да? Если подождать, они, конечно, подождут, но тогда и деньги будут немного… Надо будет немного людям добавить, сам понимаешь, люди теряют время. А они приезжие. Понимаешь, дорогой?

«Деньги. Ну конечно же деньги. Вы же все предприниматели, я и забыл про это!»

— Послушайте, Мага, – Роэман старался говорить твердо, чтобы до небритого дошло, – ждать не нужно. Делайте дело. Делайте дело не-мед-лен-но. Вы слышите меня?

— Но этот черт, он с ней все время, – начал было бизнесмен. – До двери ее водит.

— До двери! – Роэман уже едва сдерживался. – Мага, делайте дело немедленно, и если он будет вам мешать, решайте вопрос и с ним.

— Но, дорогой, понимаешь… – начал было бизнесмен.

Виталий Леонидович уже знал, о чем будет просить этот небритый.

— Мага, о деньгах не беспокойтесь, если так сложится, вы получите как за две работы. Вы меня слышите, Мага? Вы получите двойную цену. Главное – решите основной вопрос. – Роэман говорил это уже на повышенных тонах. – И побыстрее…

— Я понял, дорогой, понял, – а вот бизнесмен старался его успокоить, – все, я людям так и скажу, что ты готов платить две цены.

Виталий Леонидович достал сигареты, но поморщился, вспомнил, что тут курить нельзя. Его это раздражало. А еще его раздражали этот Мага и правая часть лица, которая все еще не приняла нормального вида. И официант, который до сих пор не принес ему заказанную еду. В общем, сейчас Роэ был раздражен.

Уже по его лицу Света поняла, что ее опасения не напрасны. Сергей Владимирович тщательно осматривал пальцы девочки через увеличительное стекло и ничего не говорил. Только закончив осмотр, произнес:

— Понятия не имею, что это такое. А гистология еще не пришла. Давай вот что сделаем. Ты покажешься одному хорошему доктору, дерматологу, может, он что скажет.

Нет, Светлана покачала головой: это ничего не даст, ваш хороший дерматолог тоже не поможет. У нее была другая мысль насчет расползающейся по пальцам черноты, единственная, девочка уже обдумывала ее, когда они с Пахомом шли в поликлинику.

— А вы можете это отрезать?

Но Света сразу поняла, что эта мысль врачу не понравилась; так и вышло.

— Нет, так нельзя, я не могу, нужны показания к ампутации, некроз, но у тебя некроза нет, да еще требуется консилиум собрать, с другими врачами посоветоваться, к тому же ты несовершеннолетняя, еще и согласие родителей. Много всего придется сделать. Бумаг много оформить, – пояснял ей молодой хирург в дурацкой шапочке с машинками, и эти слова больше смахивали на извинения.

— Пока все это… пока другие врачи… пока вы все бумаги заполните, мне придется отрезать всю руку, – произнесла Светлана достаточно твердо.

— Но по-другому я не могу. – Он опять говорил, словно извинялся. И тут же достал из кармана халата телефон. – Слушай, я сейчас ему позвоню. Он хороший парень, если он на работе, примет тебя прямо сейчас.