Книга Титан, страница 166 – Борис Конофальский

— И что, па? — девочка даже возмутилась. — Я же взрослею, я должна меняться, я становлюсь взрослой.

— А деньги? А эти монеты? А браслет у тебя в столе? — отец поначалу как будто оправдывался, теперь же в его голосе всё отчётливее слышались нотки упрёков.

— Папа, ты мог бы спросить! — воскликнула Светлана.

— Света, — почти в тон ей отвечал отец, — я тебя спрашивал. Всё время спрашивал! И про монеты, и про нападение в парадной, и про школу, и про твоего нового друга, но ты только отмалчивалась. Я только видел, что ты прячешь от меня новую дорогую одежду, золотой браслет, кровь на подушке, — он ткнул пальцем в её левую руку, — эти перчатки твои! Я до сих пор не знаю, почему на тебя напали, за что пытались убить этого твоего долговязого дружка. Ты ведь ничего не говоришь, не говоришь ни мне, ни следователю. Отмалчиваешься, хотя и он, и я видим, что ты что-то скрываешь! Почему у тебя всё время постельное бельё в грязи, в крови, что ли. Что ты делаешь по ночам, когда меня нет дома?

— Я ничего такого не делаю, — теперь Светлане пришлось оправдываться.

— А мне кажется, ты всё время что-то делаешь, творишь что-то за моей спиной, ничего мне не говоришь, постоянно прогуливаешь школу, ты даже первую монету продала через отца Серафима, ничего мне не сказав. Откуда у тебя столько дорогих вещей? Ну, допустим, ты нашла монеты, но как ты додумалась пойти к Мельнику? О чём ты с ним говорила? Ты вымогала у него деньги? Ты ему, что, угрожала?

Светлана сначала молчала, она поняла, что во многом, во многом отец прав. Ну, это глядя с его стороны, конечно.

— Я ничего у него не вымогала, я ему не угрожала, — наконец ответила она.

— Не угрожала? А вот его адвокат просил меня больше не подсылать к нему тебя. Скажи мне, я тебя к нему подсылал?

Она не ответила. Да, да, папа имел право на все эти вопросы знать ответы. Но вот только она не могла, не могла взять, и всё рассказать ему, она и сама далеко не всё понимала. После паузы, так и не собравшись с духом, чтобы рассказать ему хотя бы то, что она знала, в чём она была уверена, Светлана произнесла:

— А как же ты пришёл в мою комнату без костылей?

А он опять посмотрел на неё растерянно и предположил:

— Может, я приполз?

Он даже не знал, не помнил, как добрался до её спальни.

— То есть, ты даже не помнишь?

— Мне снился сон… Кажется, это был сон. Она говорила мне, что делать.

— Она? Эта баба?

— Да, я почти всё время слышал её голос. Она говорила, что ты ведьма. Что ты выросла. И что я, и мама, и близнецы тебе теперь только мешают. И что ты ждёшь момента, чтобы убить меня, потом избавиться от матери, ну и от близнецов.

— Папа! Ты, что, поверил во всё это? — Светлана была возмущена, что её отец был такого мнения о ней. По-настоящему возмущена.

А отец поглядел на неё устало и произнёс:

— Она сказала, что в тебе произошли… изменения.

Он взглянул на её уже почти чёрную руку, которую Светлана держала перед собой на столе. И девочка согласилась: да, эту черноту можно было истолковать как «изменение». Ещё какое «изменение»! А хоть и «изменение», какого хрена это должно касаться какую-то бабу, которую отец встретил на улице? Всё равно она была обижена на отца, ей было очень неприятно, что он спрашивал у каких-то баб на улице, что ему делать с дочерью.