Книга Титан, страница 165 – Борис Конофальский

Её взгляд выражал Бог знает какие мысли и подозрения, и если до этого девочка была удивлена или даже огорошена, то тут, из-за этого взгляда Ивановой, она ещё и разозлилась. Разозлилась и сказала сиделке строго:

— Идите к маме.

Иванова не стала с нею спорить, даже отвечать ничего не стала, она просто недовольно поджала губы и вышла из комнаты, а девочка подошла к отцу и стала его поднимать с пола.

— Давай, па, вставай. Я отведу тебя в комнату.

Она пока не хотела приставать к отцу с расспросами: хотя вопросы у неё уже были. Её так и подмывало спросить, почему отец пришёл к ней ночью с ядом, откуда он его взял. Она всё это спросит, спросит, но попозже. Сейчас же у неё стала гореть щека, на которую попала жидкость из пузырька, а ещё Светлана хотела вытереть коричневые капли, что остались на полу. А то, не дай Бог, близнецы встанут, в них наступят.

Она довела отца до его комнаты, до кровати, хотела уложить, но он вдруг взял одежду и стал одеваться. Девочка поняла, что у них будет сегодня разговор и пошла в ванную, смыть ту дрянь со щеки, которая раздражала ей кожу. Потом она взяла тряпку, вернулась в спальню, вытерла капли с пола, натянула треники и олимпийку, в которых ходила дома. На кухне у папы уже закипал чайник. И она пошла туда. К нему. Пошла, не надев на свою левую руку перчатку, она больше не собиралась скрывать черноту.

Отец сидел за обеденным столом, какой-то уставший, потерянный, чайник уже закипел, но он его не выключал, не замечал его. А Света села напротив папы и поставила на середину стола маленький коричневый пузырёк, к которому она нашла у отцовской кровати крышечку. Девочка посидела несколько секунд молча, потом встала, выключила чайник, села за стол и спросила:

— Папа, откуда у тебя это?

Она спрашивала это таким тоном, как будто это она родитель, а её отец — ребёнок. Отец вздохнул, поглядел на пузырёк и ответил:

— Не могу точно сказать.

— Это как? — искренне удивилась Света. — Это почему?

— Ну, не помню я точно, всё как-то смутно, — он стал тереть щетину на подбородке. — Баба есть одна…

— Что за баба? — заинтересовалась девочка.

— Мерзкая баба… Я встретил её на улице, пару раз встречал… Вот она мне и дала эту дрянь.

— Мерзкая баба дала тебе эту дрянь? И она сказала тебе, что это?

— Да, — отец несколько раз кивнул, — сказала. И сказала, что с нею нужно делать.

— И что же?

— Нужно капнуть одну каплю в еду, — как-то буднично произнёс отец. — Она сказала — всего одну каплю.

— Одну каплю в еду. Но ты же не капнул в еду. Ты…, — Света не договорила.

— Я не мог капнуть в еду, ты сама её готовила.

— Папа! — вдруг повысила голос Светлана. — Папа! Почему ты был должен мне капнуть это в еду?

Отец поднял на свою дочь глаза, и в них девочка увидела опустошение, смятение, он молчал, но она и без слов поняла, что папа не знает, почему делал это.

— Ты долго готовился? — Света и сама не знала, почему задала этот вопрос, может быть потому, что хотела знать зачем, зачем отец это сделал. Зачем пришёл ночью в её спальню с ядом.

— Нет, я просто несколько дней всё время думал о тебе и о яде.

— Думал обо мне.

— Угу, всё время. На работе и дома. Даже спал плохо, даже с таблетками, и с ними не спал, думал о тебе.

— А что ты думал? Что-нибудь плохое?

— Эта баба сказала, что ты сильно изменилась за последнее время, что у тебя появилось много секретов от меня.