Книга Буратино. Правда и вымысел…, страница 106 – Борис Конофальский

— Чего же он такого узнал?

— Он узнал, что у тебя есть деньги, он узнал, где ты их хранишь. Не сомневаюсь, что он видел товар. Если этот парень теперь пораскинет мозгами, может и догадаться, откуда у тебя всё это.

— Да, — растерянно произнёс Пиноккио, — я об этом не подумал.

— Первый признак молодости — отсутствие привычки думать. Раздумье — прерогатива стариков, — со вздохом сказал Говорящий Сверчок.

— И что же теперь делать? Думать?

— Думать уже поздно.

— Мне кажется, — сказал Буратино, — Рокко на меня не донесёт.

— Конечно, не донесёт. Судя по всему, не такой уж он и дурак. Голову даю на отсечение, что он у тебя даже не своровал ничего. Но тем-то он и опасен, что не дурак. Он о тебе теперь очень много знает, а информация, дружок, великая сила. Ничто не стоит так дешево и может обойтись нам так дорого, как информация.

— Вы меня пугаете, синьор Говорящий Сверчок. Что же мне делать? Неужели надо порвать с ним отношения?

— Нет, тебе всегда будет нужен умный и сильный помощник.

— Это точно. Тем более что Рокко мне кажется хорошим и честным парнем. И не трус к тому же, — твёрдо заявил Буратино, — он не бросил меня в трудную минуту.

— Твой юношеский максимализм и идиотский инфантилизм мешают тебе трезво глядеть на вещи. Откуда ты знаешь, что он честный? Ты же не проверил — взял ли он деньги с чердака или нет.

— А я проверю.

— Вот и проверь.

Пиноккио несколько секунд молчал, не решаясь ни сказать что-нибудь, ни сделать. И, наконец, произнёс:

— Не хочу проверять.

— А знаешь, почему не хочешь? — улыбнулся Говорящий Сверчок.

— Почему?

— Боишься. Боишься разочароваться в своём новом друге.

— Может, и так, — неуверенно ответил Буратино, прекрасно понимая, что так оно и есть.

— Так вот, дурень. Лучше разочароваться здесь и сейчас, чем в ситуации, когда от твоего дружка будет зависеть твоя судьба, а может, даже и жизнь. Так что иди, иди и всё как следует пересчитай. И только тогда мы будем знать, что за человек твой друг Рокко Чеснок.

Буратино молча обдумывал слова насекомого и соглашался с его доводами. Говорящий Сверчок, как всегда, был прав. Наконец, он тяжело вздохнул и, несмотря на то, что душа у него к этому не лежала, всё-таки полез на чердак. Когда Пиноккио поставил ногу на первую перекладину лестницы, он подумал: «Рокко не мог у меня ничего своровать, он — честный парень». Но с каждым движением вверх какая-нибудь мерзкая мыслишка выскакивала из тёмных глубин души: «А может, Говорящий Сверчок прав? А может, я слишком доверчив? А может, Рокко не так прост?» Мальчик гнал от себя этих демонов, произнося как заклинание: «Он — единственный, кто не сбежал, он — единственный, кто попытался помочь».

Вот так, борясь с самим собой, Буратино забрался на чердак и начал считать свои сокровища. Сукно было на месте, перчатки тоже. И, считая их, Пиноккио подумал, что будь он на месте Рокко, он прихватил бы себе одну пару, уж больно перчатки были замечательные, такие приятные на ощупь и такие изысканные, что весь их вид буквально требовал: «своруй нас, мы такие мягкие, мы будем тебе к лицу, с нами ты будешь точно граф». Но перчатки были все на месте. И тогда Буратино, переведя дух, запустил руку на стропила, туда, где лежали деньги.

Говорящий Сверчок даже вздрогнул от неожиданности, когда сияющий Буратино влетел в дом и заорал: