Книга Чугунные крылья Икара, страница 84 – Борис Конофальский

— Ага, сто человек вас в кабаках видели, а пять человек подтвердят, что вы у костра грелись. Кому поверят?

— Да ладно, ерунда всё это, — отмахнулся Чеснок.

— Дай Бог, а вот вдруг тебя полиция на нары примет.

— Так ты же меня вытащишь, — ни секунды не колеблясь, сказал Чеснок.

— Вытащу, если получится.

— Так ты что, не одобряешь нашей работы? — искренне удивился Рокко.

— Одобряю, конечно, все вы молодцы, только всё это нужно делать аккуратненько-аккуратненько, чтобы комар носа не подточил.

На том и порешили и в приподнятом настроении сели завтракать. А после завтрака Буратино собрал военный совет, и бандиты стали решать, как замочить хитрого и изворотливого Томазо Рыбака.

— Я попробую, — скромно предложил Гопак, — если найду рядом с его домом хорошее местечко.

— Не выйдет, Джанфранко, — произнёс Буратино. — Томазо к окну теперь и близко не подойдёт.

— Или все окна позавешивает, — добавил Пепе.

— Тогда попробую днём, — настоял Гопак.

— Днём нечего лезть, у него охраны куча. Ты только один выстрел и успеешь сделать, как тебя самого порешат, — сказал Буратино.

— Точно, хлопнут тебя — и вся недолга, — сказал Рокко.

— Нет, — продолжал Пиноккио, — тут торопиться не нужно, нужно всё тщательно взвесить.

— Оно конечно, — согласился Чеснок, — взвесить нужно, да только времени взвешивать нету.

— Верно, Лука, а поныряй-ка ты вокруг дома Томазо, посмотри что к чему, выясни, сколько человек охраны, где стоят, выясни, во сколько Томазо встаёт, с кем встречается. Только осторожно, чтобы тебя самого не пришили.

— Не боись, не пришьют, я опытный.

— Я тоже пойду, — предложил Пепе, — пройдусь на баркасе вдоль берега, может, что увижу.

— Верно, — согласился Буратино.

— А я ночью вокруг его дома пошныряю, вдруг повезёт, — предложил Джанфранко.

— Хорошо, — произнёс Буратино, — только берегите себя, ребята.

Когда вечером Лука вернулся, усталый и хмурый, Буратино спросил его:

— Ну что, не подойти?

— Куда там, муха не пролетит. Во дворе трое сидят безвылазно, а один ещё по саду ходит всё время, да двое по улице ходят. Мужик сено вёз, так его остановили и всё сено вилами истыкали. А Томазо я так за весь день и не увидел. Зато видел Бареру. Он к нему приезжал, они в доме полчаса просидели. Барера тоже бережётся, с ним две брички полны народу. Трубочист шёл в одном доме дымоход чистить, так его обыскали. Да ещё один из людей Томазо за ним следом увязался. Не поленился даже на крышу залезть. И сидел с ним на крыше, пока тот всю трубу не вычистил.

— Да, — задумчиво сказал Буратино, — охрана, видать, поставлена на высоком уровне. Видать, там действительно к нему не подойти.

— Не, не подойти. Может, только со стороны моря, я туда не совался, мне туда не пройти было.

— Вряд ли, голову даю на отсечение, что со стороны моря тоже не пролезть, — произнёс Буратино. — Впрочем, Пепе приплывёт, скажет.

Когда приплыл Пепе, он тоже не обрадовал Пиноккио.

— Стоят? — спросил Буратино.

— Стоят, на берег вылезти негде. Но…

— Что «но»?

— Но Томазо в море выходит как всегда. Не зря его Рыбаком кличут. Я сам не видел, но встретил в море одного знакомого. Он говорит, что Томазо на трёх баркасах сегодня рано утром по пустую косу за кефалью ходил.

— На трёх? — невесело переспросил Буратино.

— Ну да, на трёх.