Книга Соль и Грезы, страница 216 – Алекс Анжело

Она активно жестикулировала, и на её лице играла улыбка. В этот момент она выглядела счастливой – гораздо счастливее, чем в юности, в стенах обители. Её глаза сияли.

«Может, и не стоило отрывать её от жизни, которую она выстроила за эти годы?»– мелькнула мысль, пока я разглядывала узоры на наручах – колючие лозы, будто готовые вот-вот ожить и впиться в плоть недруга.

— Ну, так или иначе, нам пора собираться, – бросила Айвен, поворачиваясь спиной к перилам. – Хотя вещей у меня – раз, два и обчёлся, а Самаэль, я уверена, попытается набить сумку вином. Иногда мне кажется, что в еде он нуждается меньше, чем в выпивке.

Светлая дэва ухмыльнулась. Солнечный свет играл в её волосах.

И тут мир взорвался.

Над обителью прокатился оглушительный звон тревоги, режущий уши и леденящий душу.

Входная дверь с грохотом разлетелась на куски. Ошмётки дерева, словно щепки, впились в противоположную стену. На пороге, окутанные облаком пыли, возникли Люций и Самаэль – у первого лицо было искажено яростью, у второго – смесь гнева и ужаса.

Из ниоткуда, из самой пустоты, хлынула тьма. Плотная, как чернила, живая и хищная. Она не плыла – она рванула через балкон, как копьё, и врезалась Айвен в грудь.

Её отбросило, как пушинку, на перила.

— Ты обещала не молчать… – прошипел голос Тени, звучащий сразу со всех сторон. – Но раз нарушила слово, то наслаждайся расплатой.

Тьма, вдруг щупальцем обмотав тело подруги, скинула Айвен с балкона. Морозный утренний воздух прорезал её крик. Звук соприкосновения тела с камнем был быстрым и хлёстким. При падении с такой высоты невозможно было выжить даже даэву.

* * *

На Западном побережье Исонии

Теневой Люций

Его смех грянул громко и заразительно – так смеются, торжествуя победу. Восседая в кресле с высокой бархатной спинкой в центре комнаты, он то сгибался вдвое, прижимаясь к коленям, то запрокидывал голову, вминая себя в мягкую обивку.

Это длилось несколько минут. Движения повторялись по безумному кругу, словно в театре одного актера.

Комната вокруг Тени представляла собой руины: на стенах зияли глубокие борозды, будто их вспороли чьи-то когти, клочья обоев с изображением винограда свисали с развороченных деревянных панелей. Повсюду валялись щепки. Треснутые сферы с соком глимы расплескали свою густую жидкость по некогда роскошному, а теперь опалённому и испачканному ковру. Опрокинутая ваза подкатилась к ногам пленника, стоявшего на коленях посреди этого хаоса и хранившего терпеливое молчание.

Насмеявшись досыта, Теневой Люций наконец вспомнил о его присутствии.

— Точно. Совсем забыл о тебе, – в его ладони материализовался сгусток тьмы. Он сжался, уплотнился, затем, словно живой удавкой, протянулся к шее пленника и обвил её, став отчасти и ошейником. – Но у меня было куда более интересное развлечение. Сара обманула меня. И я придумал, как за это нужно наказывать. Смерть Айвен – идеальная расплата.

Глаза пленника расширились, он судорожно открыл рот, чтобы вдохнуть, но вместо этого издал тихую, хриплую усмешку и склонил голову. Словно знал нечто, недоступное Тени.

— Что?! Говори! – рыкнул Теневой Люций, и удавка из тьмы на шее Фредерика сжалась, заставляя того побледнеть.

— И чего ты… хотел… добиться? – выдохнул Фредерик, его голос был прерывистым от недостатка воздуха. Часть его одежд была разорвана, от мантии остались клочья. Сквозь прорези виднелась кожа, усеянная шрамами так же густо, как небо – звёздами. Щеку рассекал свежий порез, из которого сочилась и уже подсохла кровь.