Книга Легенда о конокраде, страница 164 – Анна Черкасова, Мария Крехова

Лошадь качнула головой, сомневаясь, но все же зацокала по полу. Сауле могла браться за дело.

Когда-то, миллион лет назад, Ромчик назвал ее доброй, и тогда, может быть, это было так. Но не совсем. Сауле никогда не давалась нежность. Советы, утешения и объятья – этим языком она никогда не владела. Сауле знала доброту с утилитарной, действенной стороны. Помочь с сумками, прогнать грусть шуткой, принести чай в холодное утро.

Спасти.

Прости меня, что не справилась.

Кто простит ее? Сауле не знала, но она привязала кобылу, принесла скребки и щетки, все до одной, и просила:прости меня.

К работе. Серые воспоминания о дне, когда Марфа учила ее чистить лошадь, поднялись на поверхность. Прежде Сауле ощутила бы радость, вспоминая уроки, преподаваемые чутким шепотом и ненавязчивой игрой.

«Сделай так, чтоб человек сам хотел обмануться», – говорила Марфа… И Сауле хотела – и обманулась, и проиграла, и теперь не знала, как вернуть все назад.

Было бы так легко сказать, что она включилась в игру, когда Марфа рассказала о Сеятеле, там, на скале с видом на остров. Но на самом деле все началось еще раньше, когда Сауле держала щетку и не думала, какое движение сделать следом, потому что другой человек управлял ее рукой; на самом деле – еще раньше, когда она увидела губы, красные от черноягоды, которые вот-вот угадают, какая птица родится из травинки в ее пальцах; на самом деле – еще раньше, серым утром перед началом рабочего дня, когда Сауле и Марфа тихо брели по дороге к конюшням и молчали, потому что не нужно было никаких слов; на самом деле – еще раньше, в Муравейнике, когда Сауле не играла в карты, но все равно осталась в дураках; на самом деле – еще раньше, когда боль от пощечины сменилась восхищением при виде невысокой женщины в синем тюрбане, которая без страха защитила Сауле и мальчишек от стражи.

Но все это были лишь последствия.

На самом деле все пошло не так еще раньше, когда Сауле прошла мимо двери в раздевалку, где ее ждала Саша. А потом трусливо мечтала исчезнуть, сбежать из мира, с которым давно оборвала связь. На самом деле Сауле оступилась раньше, когда год не отвечала на звонки и не читала сообщения, потому что вся ее ценность, весь прежний характер исчезли вместе с ногой, и она боялась, что это заметят другие. На самом деле судьба Нии была решена еще раньше, когда Сауле согласилась на операцию.

Если б Сауле знала, то без сомнений обменяла бы жизнь девочки на свою. Что мучительная смерть от метастазов, если ты уйдешь с руками, не испачканными в детской крови?

Но Сауле всего этого не знала. Поэтому, закончив чистить лошадь, отнесла щетки и пошла за сеном, чтобы покормить животное. Дождь все еще лил, и она не глядя принялась набирать мокрую траву. Возвращаясь, она не заметила брошенную кем-то лопату, оступилась и полетела вниз.

Падение выбило воздух из легких. Деревянный черенок уперся в грудь, не давая вздохнуть. Перед глазами заплясали мошки. Сауле захрипела и кое-как сдвинулась, но продолжила лежать на земле. Выдох. Вдох. Она хватала ртом воздух, но лишь глотала воду из лужи. Дождь душил, заливая глаза, уши и нос. Вокруг был дождь, иничего, кроме дождя.

Вот каково это – тонуть.

Сауле закричала. Она кричала, пока не охрипла, а потом кричала еще. Горячие слезы смешивались с ледяными каплями, пока Сауле лежала и лупила землю. Ярость. Ненависть. Сожаление. Жалость. Сауле вбивала кулаки в грязь, разбрызгивая мутную воду, но не смела просить о смерти, о бегстве, о выходе.