Книга Романтика дорог, страница 89 – Елена Крыжановская

Три ступеньки, и вот уже можно вздохнуть свободно, толпа осталась внизу. Палач мягко толкнул Дика спиной к столбу и взял его за второй локоть, заводя руки вокруг голого дерева.

— Ты действительно предпочел бы дюжину плетей? — вполголоса спросил он.

— Это быстрее.

— Я бы тоже. Хочется размяться, третий день сижу без дела. Не повезло…

— Сочувствую! — хмыкнул Дик.

Его запястья охватила двойная восьмерка, и помощник крепко затянул узел посередине. Руки наконец отпустили. Широкий жесткий ремень сдавил щиколотки, притянув их к столбу. Это делалось, чтобы преступнику не вздумалось сползти вниз и сесть или упасть на колени.

Полюбовавшись секунду на дело рук своих, судебные исполнители сошли с возвышения. Толпа их не просто пропустила, а шарахнулась в стороны, образовав широкий просвет. Дик снова мог увидеть красный навес и бочку, и стоящего рядом с ней господина Земфера, но ему не хотелось туда смотреть. И вообще никуда. Больше всего он желал бы оказаться сейчас подальше от этой площади и толпы.

Любопытные взгляды блестели со всех сторон, как глаза хищников, светящиеся в темноте, от которых не знаешь с какой стороны ждать удара. Дик видел лица людей вокруг, даже если смотрел себе под ноги. Но этого как раз делать нельзя.

Первое надкусанное яблоко стукнуло его в плечо, второе — в живот. Огрызок пролетел выше головы, пустой початок кукурузы чуть не попал в глаз. Люди настойчиво требовали, чтобы он поднял голову, открыв лицо. Пока преступник смотрел прямо в толпу, в него ничем не швырялись.

Но Дик честно не мог сказать, что ему предпочтительнее: смотреть на них, или закрыть глаза и позволить им бросать чем угодно. В раздумье он опустил голову. В его рубашку на груди с чавканьем врезался помидор. Сочный, спелый, он ударил совсем не больно. На груди, почти против сердца осталось красное пятно сока. Похоже на шуточное убийство в театре. Дик засмеялся. И тут же получил удар башмаком в лицо. Какой-то торговец, особенно не любивший воров, швырнул деревянный башмак, а теперь прыгал на одной ноге, пытаясь его достать. На рубашку закапала настоящая кровь. Пирожник Земфер в этот момент снова что-то шептал на ухо палачу. Вероятно, что долг уплачен. Но тот лишь развел руками. Теперь уже ничего нельзя сделать, таков закон.

— Слушайте, почтенные горожане, — облизав соленые губы, громко сказал в толпу Дик. — Очень прошу, не бросайте ворам еду, вы этим подаете дурной пример. Кажется, будто стоит немного проголодаться — укради что-нибудь, и тебя сразу засыплют горой еды совершенно бесплатно! Принесите лучше камни и палки, я подожду…

Действительно, кроме объедков, у ног Дика уже валялись с десяток яблок, немало черствых горбушек хлеба, злосчастный помидор и даже крупные лесные орехи, довольно дорогое лакомство. Воробьи слетелись было на пиршество, но после грохнувшего о доски башмака еще не решались вернуться.

Издали послышался одобрительный смех, компания студентов первой оценила шутку. Всего через полчаса толпа значительно поредела, а потом и вовсе разбрелась кто куда. Видимо, за камнями. Теперь Дику уже всё равно, опускать лицо или нет. К центру площади выходили фасадами красивейшие здания города, можно и посмотреть.

Прямо перед глазами, стоило коснуться затылком столба, на стене ратуши высели большие часы, украшенные голубой мозаикой — гербом Запада с мелкими местными уточнениями. Дик думал о том, что приговор ему достался ещё весьма милостивый: до сумерек осталось не больше часа. А ночью, что позорный столб, что дерево в лесу, к которому бандиты любят привязывать своих пленных, — разница небольшая. Впрочем, здесь, на площади будут ярко гореть фонари, и конечно до утра будет бродить хоть одна подвыпившая компания, кочуя зигзагами из одного кабака в другой.