Книга Романтика дорог, страница 92 – Елена Крыжановская

— Уже нет. Под конец он тоже себя не чувствовал хозяином положения. И, возможно, сожалел, что заварил это всё.

Пес у ног Дика грыз черствую горбушку, вероятно, мечтая, что это сочная кость. Дик со смехом похлопал Бомса по костлявой спине. — Так это тебя, бродяга, надо благодарить? Из-за тебя всё! Твой?

— Ничей. Но мы дружим. Почему же из-за него? Ведь я виноват.

— Но ведь ты не кричал Земферу: «Это не я, это он сожрал, держите его!»

— Откуда ты знаешь? Ты не мог это видеть.

— Потому что они бы точно кинулись за собакой, а ты мог сбежать. Ты вообще мог свалить на него всю вину, а почему-то решил вызвать весь хозяйский гнев на себя.

— Я не знаю, — усомнился в собственном благородстве Юха. — Я вообще ничего не соображал. Когда понял, куда он меня тащит, разом всё отнялось. Как во сне. Ни сил, ни мыслей… Сейчас, когда вспоминаю, кажется, будто это всё не со мной случилось.

— Это называется страх.

— Да уж! В школе я друзей выручал всегда, а тут такой ужас… Как только сознание ко мне вернулось, я уже мог выдержать что угодно, самую страшную казнь… Ты не думай, я совсем не боюсь не потому, что всё закончилось. Там, на улице это был… ну, не я. А какое-то скользкое трусливое существо, за которое и заступаться не стоило!

— Не ты нынешний — безусловно, — Дик впервые посмотрел на скорченного рядом мальчишку. Юха выпрямился, отвечая на его взгляд:

— Что мне делать теперь? Время ведь не вернешь…

— Да, это самая мерзкая его особенность. Но ты слишком не переживай. У тебя ведь есть будущее. Упустил такой замечательный шанс стать героем сегодня, станешь завтра. Если победил свой страх, послужи щитом для кого-нибудь, кто слабее тебя и совершенно беспомощен.

— Да, теперь я смогу, — раздумывал Юха. — Даже с радостью! Только… можно, если сделаю хоть что-то достойное, я тогда назовусь твоим именем?

— Зачем? — без всякой надежды на ответ спросил Дик. Он давно привык, что его имя стало в среде мальчишек и даже взрослых бродяг синонимом слова «никто».

— Так…

Дик пожал плечами: «Делай как знаешь». Встал.

— Ладно, поздно уже. Беги домой. Дядя волнуется.

— Нет, я на всю ночь отпросился. Ты иди, если хочешь. Я, наверное, здесь останусь. Можешь даже меня привязать.

Юха правда полон решимости торчать здесь до шести утра и ещё сколько угодно, если потребуется. Дик со смехом покачал головой:

— Это ни к чему. Долг уплачен. Думаешь, они нас в окно не видят? Молчат, значит, всё нормально. Ведь не хочешь посадить на эту цепь Бомса? — Дик ногой пнул железный ошейник, лежащий в стороне от столба. — Хотя это справедливо! По их законам…

— А что справедливо по-твоему? — иронично спросил сладкоежка.

— Чтобы ты шел домой и жил счастливо. И ещё… — Дик секунду подумал. — Обещай мне одну вещь, Юха…

— Да! Всё что угодно!

— Ты соберешь деньги… лучше всего, если заработаешь их именно в той кондитерской… и непременно купишь себе такое пирожное.

— Зачем, Дик? Я больше и смотреть на них не хочу!

— Потому что только так ты сможешь узнать, что на самом деле едят короли. Вкус самой изысканной сладости во дворце всегда отдает чем-то горьким…

(конец истории)

.

История тридцать шестая, о том, как Благородный Дик вёл торг за счастье принцессы

Утро в трактире «Медный котел» выдалось веселым и шумным. Время до полудня. Посетители — только гонцы и вечные странники: рыцари и бродяги. Песен сейчас не слышно. Между своими ведутся откровенные беседы, все чувствуют себя на долгожданном семейном празднике. Хозяин и молодая хозяйка — главы семьи на этом торжестве. Стучат боками кружки, слышны шутки, сквозь которые сыплются в память золотые зерна эстафет.