Книга Белый конь, страница 5 – Елена Крыжановская

— Хорошо, тетушка, не полезу! Я езжу без седла!

— Какой кошмар, — простонала герцогиня, удаляясь.

Хильда живо запихала в рот третью булочку с медом и, торопливо допивая молочный чай, повторила свой вопрос.

— Не было, — ответил Дик. — В том смысле, о чем вы спрашиваете. Коней объезжал, но только для того, чтобы выиграть их на турнирах или аукционах. Или в лесной стране, на спор. На общих состязаниях никогда не бывал первым всадником. Тем более, не оставался единственным.

— Куда ты их девал потом? Продавал?

— Дарил. Мои конюшни — все табуны Братства Дороги. Нам очень нужны быстрые лошади.

— А собственного коня у тебя никогда не было? — не могла поверить принцесса.

— Был, в замке. Ко́рдор. Темно-гнедой, с черной гривой. Первый конь, на котором проехал без поддержки, в годовалом возрасте. Потом он стал моим на всё время обучения. Но Кордор был самым смирным и уже немолодым. Я быстро стал носиться на других, более резвых. Но только его считал «своим». Это был мой любимец.

— Его старость была счастливой, я надеюсь? — строгим тоном спросила принцесса, словно могла призвать к ответу всех, кто плохо обращался с лошадьми, в какие бы годы это не случалось.

— Не очень, — признался Дик. — Если осады длились слишком долго, лошадей из замка выгоняли в поля, чтобы выживали сами. Запасов сена едва хватало на коров. Кордор был слишком стар, он бы погиб, если бы его угнали в рабство бандиты. И не уверен, что даже на свободе он бы уцелел. Кордор всегда оставался с людьми (отец не мог его выгнать без моего разрешения) и голодал вместе с нами. После одной осады он слишком ослабел и вскоре умер, хотя еды уже хватало.

— Как жаль, — расстроилась принцесса. — А мои кони никогда не голодают. Хотя и не все заслуживают такой заботы! — она подошла к окну и наблюдала за фортелями, которые выкидывал ее очередной «подарок».

Дик встал рядом. Конь во дворе, похоже, нисколько не устал. Зато дюжина конюхов с багровыми от злости лицами едва дышали. Белый жеребец грациозно перебегал с места на место, не давая загнать себя в просторную загородку. Если люди продолжали наступать со всех сторон и загоняли его в угол, он становился на дыбы и угрожал проломить им головы. Или вертелся на месте и взбрыкивал задними ногами, что означало: «Попробуй, подойди!»

— У вашего «подарка» пока нет имени, как понимаю, — заметил Дик.

— Естественно. Имеет право назвать коня только тот, кто его покорит. Он не должен знать другого всадника и другого имени до меня, только тогда он станет мне настоящим верным боевым конем.

— Но выбрали имя заранее?

— У меня была тысяча вариантов, пока я его не увидела. Теперь я точно хочу назвать его Олеви́р.

— «Круглый»? — удивился Дик.

— Вообще-то, «Неудержимый». Потому что он не стоит на месте. Как «олевиаа́ра»[2] — «круглая стрела», та, что несется во все стороны сразу. Но, и в этом смысле: где сядешь, там и скатишься!

Они засмеялись.

— Подходяще, — Дик видел, как конь вертится волчком, а потом взвился свечой и пронзительно заржал.

— Оставьте его! — крикнула из окна принцесса. — Отойдите все, пусть успокоится!

Как бы не так. Как только конюхи послушно отошли и сбились в группу возле забора, стало ясно, что не они гоняются за конем. Будущий «Олевир» подбегал к людям и норовил цапнуть их зубами, как собака. Слуги не могли отступать в сторону конюшни: другие королевские лошадки, слыша ржание и храпение новичка, нервничали и начинали биться о свои стойла. Похоже, белый конь призывал старожилов к бунту. Конюхи видели опасность, конюшня ходила ходуном. Они мечтали убедить принцессу привязать слишком горячего красавца. О том, чтобы отговорить Хильду от попытки объездить его, речи не шло.