Книга Люди и драконы, страница 60 – Елена Крыжановская

Посольство явилось. Все шестеро отцов города и несколько знатных граждан, без детей в лагере восставших, пешком направились к лесу, едва взошло солнце. Из солдат с ними шли двое молодых знаменосцев, безоружных и открыто улыбающихся, не тая своих симпатий к мятежникам.

Дик стоял один. Дети города поодаль прятались за деревьями. Посланники чувствовали их присутствие и внимание к себе, но не могли никого разглядеть.

— Закон о раннем совершеннолетии будет принят, — без долгих предисловий заверил глава городского совета. — Если уж Город, столица миров, то чем мы хуже, действительно… Всем детям города мы обещаем беспрепятственное возвращение домой.

— Дальше, — Дик видел, что старейшины мечтают на этих словах и завершить переговоры.

— Что, простите?

— Гарантии безопасности для участников восстания.

Глава совета смущенно развел руками:

— Помилуйте, это же дети! За кого вы нас принимаете, рыцарь, за людоедов? Пусть они только вернутся, их встретят с распростертыми объятьями!

— Кто? Тюрьма?

— Родители! Если б вы только знали, что у нас там творится, — доверительно понизил голос глава совета.

— Знаю. Нам нужны письменные гарантии безопасности. С печатью городского совета.

— Вы не верите слову отцов города?

— Вы пока его не давали, — невозмутимо заметил Дик.

— Хорошо, я клянусь чем только ни пожелаете, дети не пострадают! — глава совета торжественно поднял руку. Дик непочтительно засмеялся.

— Своим указом вы мигом сделаете их совершеннолетними, значит, формально, уже не детьми!

— Вы подозреваете столь изощренное коварство там, где его нет! — обиделся глава совета. Но Дик смотрел на его спутников. На лицах тех мелькнуло жестокое разочарование голодного зверя, мимо морды которого пронесли кусок мяса, а он не успел схватить. «Не прошло…» — вот о чем они думали.

— Хорошо, — глава совета достал из рукава готовую грамоту. — Вот постановление о помиловании восставших детей города. Мы при вас заверим его подписями и печатью. Этого достаточно?

— Нет. То же самое клятвой чести подтвердит каждый из вас.

Старейшины недовольно переглянулись. Глава совета решительно кивнул.

Когда поставили большую печать, Дик взял документ и отнес показать его своим советникам.

— Ваш герб?

— Похож, — пожал плечами Тавер, тот самый мальчишка с улицы, кто сомневался в благополучном исходе восстания. — Ты им веришь?

— Нисколечко! Но отступать некуда. Единственная надежда — родители.

— У кого они есть.

— Будем держаться вместе, как договорились, — Дик вернулся на поляну к посольству. — Что ж, господа заверили нашу полную безопасность словом чести и подписью при свидетелях. Дети города вернутся, если на подъемный мост их выйдут встречать родители, а не стража.

Старейшины, скрипя зубами, согласились на это, хотя понимали: волнений не избежать.

Но стоило объединенным семьям со слезами и нервными подзатыльниками, объятиями и укорами пройти ворота, как гвардия окружила толпу и потребовала выдать юных мятежников властям для примерного наказания. Многие родители отступили, дав дорогу солдатам. Другие с яростью защищали своих детей, крича, что никому их не отдадут. Их арестовали вместе с участниками восстания.

— Вы больше не можете считаться властью этого города, — заметил Дик главе городского совета. Тот, ухмыляясь, встал по другую сторону цепи гвардейцев, чтобы видеть арестованных. — Вы нарушили уговор.