Онлайн книга «Люди и драконы»
|
— Никогда такого не видел, — растеряно бормотал он. — Так ведут себя хищные самки, если у них забирают детенышей, но чтоб дети… — Почему вы не смогли взять кого-нибудь из камеры, дракон вас сожри! — в ярости стукнул кулаком по столу один из старейшин. — Только мы вошли, мальчишки сбились в плотную кучу и стали кружиться. Они держались друг за дружку, кусались, царапались, и солдатам не удавалось схватить одного. В руку каждого их моих подчиненных мгновенно впивались десятки рук. А когда казалось, что кого-то мы вытащили из круга, это неизменно оказывался Дик. Вы же приказали его не трогать. — Он главный зачинщик! Вы должны убрать его из камеры, тогда у остальных не будет вожака! — Мы пытались, но тогда все набрасывались на нас, это ещё хуже. Держать преступников в повиновении обычно помогает только угроза смерти. А мы не можем убивать детей! — Вы что, не могли разогнать их хлыстами? Разлить водой? — Пытались. Со звериным визгом они ринулись врассыпную. Мы все разом погнались за ближайшим мальчишкой, надеясь загнать его в угол и схватить. Но тут же эта толпа налетела на нас, сбила с ног… — И что? — Снова разбежались. А Дик и взрослые мужчины стояли в стороне и смеялись. Но стоит понадобиться их силе, как они заодно с этими. Солдаты уже самой двери подвала боятся. Стоит одному открыть окошко, проверить, что происходит, как сквозь решетку к нему тянутся цепкие руки или плещет вода. Они отобрали у нас ведро, и комендант предупредил, что даже обыск толком провести не удалось, возможно, у них есть опасные острые предметы! Войти к ним, это всё равно что оказаться в клетке с десятком разъяренных медведей! Они орут все хором, начиная с глухого рычания, которое нарастает всё громче, а потом переходит в визг. Или мычат сквозь зубы, встанут цепями, держась за руки, и раскачиваются в разные стороны, как волны или змеи перед броском. Мои люди не выдерживают и бегут. А ведь это солдаты, закаленные не в одной осаде! Мы пробовали применить хитрость. Вызывали детей по именам, говоря, что к ним пришли посетители. На вопрос, кто из них такой-то, все в один голос кричат: «Я!» — и не трогаются с места, а хохочут над нами. Это всё творится только если заключенным хочется развлечься. Если у детей нет настроения играть с нами, они попросту не впускают солдат в подвал. Мы пытались пробить дверь тараном, сделали больше двадцати попыток, но двери в крепости сделаны на совесть, это во-первых. А во-вторых, что будет, если она соскочит с петель? Этот сброд хлынет наружу и захватит караульные помещения⁈ Господин глава совета, больше так продолжаться не может. Уж не говорю о том, что творится за стенами крепости. Большинство женщин города день и ночь требуют отпустить арестованных. Сил у них хватит до конца света, они дежурят посменно, а наши душевные силы, честно говоря, на исходе. Это ведь всего третий день! Что же будет потом? — Мы тоже слышим крики в зале совета, — сочувственно вздохнул глава. — Вы должны любой ценой вытащить оттуда одного мальчишку, любого! Когда через несколько часов вы вернете его полумертвым, остальные поймут, кто хозяин положения, и станут благоразумнее. — Мы сделали всё возможное, — твердо ответил командир гарнизона. — Они не отдают никого. Упавших под ударами хватают руки сообщников. Те, кто сильнее, нарочно рвутся вперед и вырывают у солдат хлысты. На нас они не нападают, заметьте! Но приходится признать, что все вместе они слишком сильны и опасны. |