Книга Альтернатива, страница 222 – Александр Журавский

Ева уселась в кресло напротив Саймона, вызвавшего ее уже второй раз за три дня.

— Как твой русский супергерой? – спросил Саймон, приглашая вкусить только что принесенный кофе.

— Очарователен, храбр и умен, – ответила Ева, делая глоток из кофейной чашечки. – Но главное, у него есть чувство самоиронии – редкое качество для альфа-самца. Он покинул Лондон.

— Увы.

— Позволь поинтересоваться, достигнут ли тот результат, что был задуман?

— Неведение – это благословение^[239].

— Это когда оно святое^[240]. А я не вижу здесь святых. Если потребовалась личная встреча, значит, что-то пошло не так.

— Что именно пошло не так – известно из сообщений информационных агентств.

— Раз ты не уволен, значит, премьер-министр удовлетворился забавной версией о террористической группе неоязычников. Бред, конечно, фантастический. Однако Фрост представил тебя к ордену, и не в связи с выходом на пенсию!

— В данный момент это единственно возможная версия, которая ему выгодна.

— Иная версия лишит его премьерского кресла.

— Ева, эта благосклонность Даунинг-стрит временная.

— Тогда чем обязана вниманию главы разведки? – спросила Ева, внезапно почувствовав усталость, впервые навалившуюся на нее за эти беспокойные дни.

— В мире наступает весна. В политический сленг возвращается слово «разрядка» и эпоха культурной дипломатии. А культура, как известно, всегда была на службе государства.

— Кто женится на служанке, заканчивает жизнь слугой, Саймон.

— Не питай избыточных надежд, Ева. Отношения культуры с политикой редко заканчиваются брачными узами.

— Если вспомнить о судьбе несчастной Мэрилин Монро, то да. Но ведь была и оскароносная Грейс Келли^[241].

— Всегда думаю о том, какую невосполнимую утрату понесла мировая политика, не рекрутировав тебя в свои ряды.

— Мне претит стоять с кем-то в одном ряду и ходить колоннами. – Еву одновременно мутило и клонило ко сну. – Не мое.

На этих словах она потеряла сознание.

Очнулась Ева от резкого запаха нашатыря в окружении Саймона и средних лет официанта, менявшего влажную повязку на ее лице. На столике рядом с чашкой кофе, нетронутым десертом и конвертом лежали тонометр и тест, определявший беременность по слюне.

— Зачем так пугать? Ты, случайно, не беременна?

— Грубовато, Саймон.

— Не обижайся. Исключительно профессиональный интерес.

Ева посмотрела на часы. Она была без сознания около двадцати минут. Долго.

— Это переутомление. У тебя высокое давление, и кофе сейчас противопоказан, – заботливо произнес Саймон и, усаживаясь в кресло, обратился к официанту: – Унесите кофе и подайте два бокала коньяка.

— Как обычно? – вежливо поинтересовался официант.

— Разумеется.

Официант удалился, унося кофейные чашки, влажный компресс и нашатырь.

— Как самочувствие?

— Лучше, чем у «Воинов Вальхаллы».

— К нам возвращается прежняя Ева. Тогда к делу. Ты нужна мне на культурном фронте. У тебя очередное задание.

— Мы договаривались о другой перспективе. Мне нужен творческий отпуск.

— Да, но эта перспектива понравится тебе не меньше. В качестве творческого отпуска ты поедешь в Россию.

— Неожиданно. Я не была там двенадцать лет.

— Я в курсе. Тем трогательнее будет встреча. – Клайв передал Еве конверт, лежавший на столе. – Здесь иксфон с приличным кредитом и твое приглашение в качестве спикера на Российско-американский форум творческой молодежи. Он состоится в Крыму, в живописной бухте Капсель. Русские построили там роскошный культурный кластер для молодежи.