Книга Глубокий рейд. Кляксы, страница 90 – Борис Конофальский

— Ага, точно она, — соглашается Саблин. — Злобная и упертая.

Аким вышел из прохлады на жару, как раз самое пекло наступало.

— Красивая, но неприятная в общении блондинка, — продолжает Панов идя за ним. — Они похожи друг на друга. Это стандартизированные эмиссары для специальных миссий. И одна из таких носила фамилию Панова?

— Так точно.

— Нет, — Олег смеётся, — я рождён стандартной процедурой, без запланированных улучшений.

Люди с пирсов попрятались, и Аким шёл по набережной едва не в одиночестве.

«Значит, высокое качество генов и общая надёжность биологии».

Он никогда об этом особо не думал, просто с молодых ногтей в болоте, жарковато бывало, конечно… бывало. Но он терпел, как терпели и все станичники. Ну а куда деться-то? Если только в тень рогоза прятаться? Ну а какой смысл тогда днём в болото идти, раз прятаться нужно, а не рыбу добывать. И нет… никаким особенным он не был. Были казаки в станице ничем не хуже него насчёт выдержки и крепости.

С этим мыслями он и добрался до своей баржи. А там казаки в тени борта присели прямо на пирсе, болтают, и Саня ему сообщил:

— Нашей баржи морской ещё нет, и когда будет — никто не знает. Капитан топливо бережёт, в трюме сидеть вообще невозможно, так что Короткович разрешил гулять дальше.

Гулять дальше? Ну что же, он решил дойти до дома Тамары Кошкиной. Поглядеть на него.

— Аким, может, я с тобой? — попросился Каштенков.

— Сань, ну а взвод с кем? — отвечал ему Саблин.

Саня на это ничего не сказал.

А дом был и вправду хорош. Два этажа, два ветряка, свежая краска-серебрянка. Всё новое, хорошее. Сразу видно, люди живут зажиточные. Но долго он глазеть на дом не хотел — зачем привлекать внимание? Когда нужно будет, тогда приедет познакомиться с хозяйкой. И он вернулся к барже.

Уже к четырём часам дня пришла радиограмма, что выделенное для них судно сломалось в пути и не придёт. И тогда сотник Короткович решил взять деньги из казны сотни и продолжить путь. И к пяти часам на пирсе появилась цистерна-заправка, а потом и цистерна с питьевой водой. И ещё не было шести, как дизеля на барже снова были запущены. Заработали кондиционеры, и утомлённые жарой люди стали спускаться в тёмное чрево баржи.

— Командир, ну что, куда теперь? — спрашивали у него казаки, когда он вернулся в расположение своего подразделения.

— До Дудинки идём, а там видно будет, — отвечал им Саблин.

— До Дудинки, — почти мечтательно повторяли молодые бойцы из его взвода. — Товарищ прапорщик, а ведь там и до Норильска недалеко.

Люди вставали, подходили ближе, чтобы расслышать его слова за шумом дизелей.

— На колёсах от Дудинки часа два, — отвечал Аким.

— А на лодке можно до Норильска дойти?

— Можно. По Малому морю, это у Игарки, нужно направо свернуть, на Большие воды, там плёсы огромные, на сотни километров тянутся, — вспоминает Саблин. — Но места там… нехорошие. Сопки, камни, омуты, глубины страшные… Нечисти всякой достаточно.

— Вы и там, значит, бывали? — удивлялись казаки, и теперь к их разговору прислушивались не только молодые.

— Кажись, был разок, или, может, два, — нейтрально отвечает прапорщик.

— Товар, наверное, там добывали; там, на Больших водах, места, говорят, безлюдные, — догадывается Кобляков Анатолий. — Много всякого от прошлых веков найти можно.