Онлайн книга «Глубокий рейд. Кляксы»
|
— Иду. Не проходит и минуты, как хорунжий, перебираясь через валуны и обходя завалившихся на грунт казаков, подбирается к прапорщику. — Ну, что у вас? И тогда Саблин открывает забрало, он почему-то не хотел сейчас, чтобы весь взвод его слышал. — Мин у Журавеля осталось тридцать шесть штук. Таран тоже открывает забрало, и они говорят без микрофонов. — Аким, ты чего задумал? Голос хорунжего почти строг; кажется, он уже по первой фразе Саблина начал догадываться, куда тот клонит. Брызги от частых капель попадают на лица тихо говорящих людей, но они не придают этому никакого значения: — Мины на контакт и вибрацию, — продолжает Аким; и раз уж у них пошёл такой прямой разговор, он обращается к Тарану не как к командиру, а как к товарищу: — Пройти можно, если ты будешь впрямую корректировать. Так, по камням да по воронкам, по дождю добежать можно. — По дождю, конечно, можно… но там двести метров? — сомневается хорунжий. — До первого их ИОТа от начала склона — сто восемьдесят, — говорит ему Саблин. — Можно добежать… — А люди? Тут нужны хорошие штурма, а у тебя молодняк один. — Есть неплохие…. Найду, — Саблин снова уверен. Он секунду молчит. — Лишь бы дождь не кончился раньше времени. — На дорогу все мины уйдут; там, в траншее, нам штурмов и поддержать будет нечем, — всё ещё сомневается Таран. И тогда Аким говорит ему просто: — Главное — дойти, за траншею только бы зацепиться, — и опять в его голосе хорунжий, слышит ледяное спокойствие. — А уж там я как-нибудь. Ну а нет, так отойдём. Мины потратим, ну так что — война… В общем, давай, хорунжий, вызывай Журавеля… Таран молча переключается на рацию: — «Кактус», «кактус», как слышишь? Приём. — «Акация», «кактус» на связи. — «Кактус», один пристрелочный, огонь по команде… — он начинает диктовать координаты начала склона. А Саблин уже вызывает своего зама: — Саня, подойди сюда. Каштенков появляется через четверть минуты. — Чего? — Ты пока на взводе за меня… — Не понял, — отвечает ему зам. — Чего не понял? За меня остаёшься, — с заметным раздражением продолжает Аким. — Гранаты мне давай: «двойки» штук пять и «единиц» десяток. — Да куда ты? — Саня, кажется, удивлён, а может, и напуган. Орёт дурак в СПВ; ясное дело, весь взвод его слышит, да и гвардейцы, поди, тоже. — Пойду пройдусь, — стараясь говорить как можно спокойнее, отвечает Аким. — Погляжу, как там… Ты гранаты давай. — Есть давать гранаты… — отвечает зам. Уже вроде и не удивлённо. И начинает собирать гранаты у ближайших к ним казаков, складывать их в свою разгрузку. А Саблин выглядывает из-за камня и смотрит на минированный склон. На притаившихся у камней двух штурмовиков и двух минёров. А тут вдруг… Пумм… Мина прилетела беззвучно, даже не свистнула в дожде, и легла на удивление точно. Как раз в начале подъёма, метрах в тридцати от завалившихся за камень минёров. «А хорошо положили. Если так и дальше смогут…». Как работают хорунжий и миномётчик — ему нравится. — Саня, ну где ты там…? — Иду, — откликается Каштенков. Он подходит и протягивает Акиму полную разгрузку гранат. Она тяжеленная, прапорщик берёт её, и моторы в «предплечье» и «локте» начинают зло попискивать из-за серьёзной нагрузки. — Всё, пошёл я, — говорит Саблин, привычным движением вешая на левое плечо щит. — Слушай меня, Саня, я перейду на рацию. На второй канал. Каштенков ничего не успел ему ответить, так как по небу расползлась целая цепь белых трещин, а потом оно побелело целиком… но всего на мгновение, а после раздался такой гром, как будто небеса обвалились на острые скалы. Саблин сам едва не вздрогнул от всего произошедшего, поднял камеры к чёрному небу, откуда на землю обрушился просто водопад, и зная, что его сейчас все слышат, произносит: — Вот… Опять же и Господь за нас! Санкт-Петербург. 07.05.2026 |