Книга Глубокий рейд. Кляксы, страница 78 – Борис Конофальский

— А что зовут-то?

— Не знаю, — говорит прапорщик. — Может, проверка.

Настя не верит, она быстро накидывает одежду и бежит на кухню. Завтрак мужу готовить? Нет, конечно… Товарок обзванивать. Пока он в ванной приводит себя в порядок, она уже знает, что вторую и третью сотни по тревоге не подняли.

— Первая и четвертая в призыве, значит, подняли вашу, может, пятую ещё, — сообщает ему жена.

«У меня своя разведка, домашняя».

Мишка сидит на полу, не понимает, что это старшие посреди ночи так взволновались. Ходят по кухне, одетые уже, звонят куда-то, разговаривают с кем-то.

Аким берёт себе хлеба, яйцо, немного сала — перекусить по-быстрому.

— Давай пожарю, — предлагает жена. Но он отмахивается: потом.

Звонит телефон, и Настя уже возле него. Саблин знает, кто это, и говорит:

— Скажи ему, что уже выезжаю.

— Саш, он уже выезжает, — сообщает в трубку супруга. А положив её, спрашивает: — Аким, так куда это вас?

— Откуда мне знать, — отвечает прапорщик. Он ест, ему не до разговоров, тем более не любит Саблин гадать. Бабье занятие. Ему понятно, что дело будет какое-то, а какое — разве угадаешь? И он предполагает: — Может, учения Волошин задумал.

Да казачку разве проведёшь? Учения! Она только машет рукой на него в сердцах: ой, не выдумывай ты! Какие ещё учения? И она начинает догадываться:

— Надежда Тарасова рассказывала надысь, что НОАковцы с силами собираются между Тазом и Вахом, она говорила, что там подземных вод много, там они наступление готовят.

Саблин перестаёт жевать, смотрит на жену и советует ей:

— Ты скажи Надежде, чтобы она начштабу дивизии позвонила, рассказала ему о своих наблюдениях, а то они там занимаются не пойми чем, всё наступление НОАКовцев проспят. А лучше пусть не звонит, а сразу в лагерь Хренова едет, в штаб, — он вздыхает и добавляет: — Да и ты с нею езжай, тебя, может, в разведку куда запишут.

— Ой, я хоть что-то предлагаю, — говорит ему жена, а Саблин встаёт и идёт в сени. Там он надевает форменные ботинки, а не сапоги.

Аким знает, что будет начальство. Чуть подумав, берёт и фуражку.

* * *

Темень, только звёзды да фонари на домах. Времени час. Даже рыбаки ещё не проснулись. И Аким, проезжая по станице, замечает, что в большинстве домов люди спят. А значит, и вправду подняли, скорее всего, их сотню. Хорошо бы, если бы Волошин устроил их сотне смотр-выезд, учения маршем и стрельбой. Да нет… Тогда Можейко хоть намекнул бы.

Окна третьего этажа в здании полка горят: начальство на месте. И машина самого Волошина у входа. Он и так не думал, что собирают сотню по пустяку, а теперь уже был в том убеждён.

В курилке казаки его сотни, и всё, не только командиры взводов и замы, но и командиры отделений, и даже рядовые казаки, и тут замком четвёртого взвода урядник Алексей Абрамов спросил у него при всех:

— Аким, может, знаешь, чего собрали?

— Да откуда, — откликается прапорщик. И, закуривая, добавляет: — Ничего, скоро выясним.

А тут появляется и Каштенков, и вот он-то, как всегда, знает больше других. Саня уже пробежался по штабу, поболтал с дежурным или ещё с кем и сообщает всем:

— Подсотенный у нас новый!

— Кто? Кто? — интересуются казаки. Конечно, все хотят знать, кто будет замом у Коротковича.

И тогда Саня сообщает с театральной паузой для напряжения: