Книга Глубокий рейд. Кляксы, страница 77 – Борис Конофальский

— Аким, твоя?

— Ну вроде, — отзывался Саблин. Людям всё было интересно, он их понимал.

— А большая твоя что?

— Так то не моя, — говорил он и проходил дальше.

Вывели лодку на открытую воду, и тут он уже дал оборотов. Выкрутил до железки. Лодка полетела по открытой воде. Он хотел видеть, ровно ли идёт, не забирает ли на больших оборотах куда-нибудь в сторону. Нет, сварено судно было правильно. Лодка на курсе лежала без малейшего отклонения. Как по линейке шла. А на большом плёсе он сказал всем:

— Держитесь!

И стал класть лодку в один вираж за другим, и тут она была хороша, на немалой скорости и при опасных углах судно вело себя отлично.

— Ну что? — интересовался у него товарищ, когда Саблин перестал испытывать лодку и на малых оборотах просто шёл по длинной протоке с почти открытой водой. — Лучше, чем твоя старая?

Акиму не очень хотелось это признавать, но делать было нечего:

— Ну, может малость… — и он добавил: — Попросторнее будет.

А ещё пройдя немного, он вдруг бросил руль и произнёс:

— Михаил… Иди-ка сюда.

А Мишка то ли не понял, то ли испугался… Он просто смотрел на прапорщика.

— Ну, чего ты застыл-то? — подбодрил его Каштенков. — Зовут тебя.

Мишка, переступая через банки, прошёл наконец к нему и сел на место рулевого, как и предлагал ему Саблин. И Аким стал объяснять мальчишке, как управлять лодкой. Объяснял не спеша и наконец добавил:

— Ну давай, пробуй, — и так как Миша не спешил выкрутить акселератор, говорит: — Поехали, а то, если стоять будем, тебя тепловой удар накроет.

— Так, давай, давай… — говорил Саблин, когда они уже начали движение. И тут же осаживал Михаила: — Ну-ка… Ты обороты не накручивай. Иди на малых пока… Вот так… Так… Куда…? Куда в кувшинку поехал?.. Ровно держи, вдоль протоки… И глаза поменьше сделай, а то потеряешь…

У Мишки и правда глаза открыты на максимум, Каштенков и Олег смеются над ним. А Миша, кажется, потихоньку обвыкался в болоте.

«Ничего, через месяц уже сам проситься за руль будет; главное, чтобы к жаре приспособился».

Сначала тихо пискнул коммуникатор. Он лежал чуть выше его головы, и этого звука было ему достаточно, чтобы проснуться. Но прапорщик не успел к нему и руку протянуть, как на кухне зазвонил телефон. И это был уже знак нехороший:

«Дублируют!».

Тут и жена проснулась.

— Аким…

— Слышу, — Саблин поднимается и идёт на кухню к телефону. Мишка тоже проснулся. Глядит на него.

— Да, — говорит прапорщик, поднимая трубку.

— Прапорщик Саблин? — голос знакомый, но звучит официально.

— Так точно.

— Дежурный по полку Можейко, — так и есть, Серёжа Можейко, он с двумя родными братьями считаются в станице хорошими рыбаками. — Прапорщик Саблин, вам надлежит немедленно явиться в расположение части. Приказ командира полка, — тон у знакомца Акима серьёзный.

— Сергей, а что случилось-то?

— Приезжай в часть, Аким, всё узнаешь, — отвечает знакомец. Если бы был какой пустяк, проверка или учения, то он ответил бы всяко иначе. А раз так говорит — значит, дело серьёзное.

— Заму моему звонили? — спрашивает Саблин.

— Уже поднят.

Он кладёт трубку. В кухню заглядывает Настя, но не заходит: она не оделась, а на полу на кухне сидит Михаил; жена выглядывает из-за косяка:

— Ну что там, Аким?

— В часть зовут, — отвечает он и идёт в спальню одеваться.