Онлайн книга «Глубокий рейд. Кляксы»
|
В общем-то, он мог и догадаться. Вошёл с Михаилом в здание… В одной комнате, в большой, все бывшие пленные за столом собрались, весь стол заставлен разными продуктами, тощий всё ещё ест, остальные просто сидят, один из детей спит прямо тут же, у стола на лавке, наелся уже. А вот Кулькова здесь нет. «Ну и где он?». Аким продолжает злиться. Люди глядят на него, все как один, как будто ждут, что он им что-то скажет. Саблин ничего им не говорит, даже забрала не поднял, поворачивается и идёт дальше. В кубрике с кроватями Кулькова тоже нет, только дети не спят, они поднимают головы, взгляды перепуганные: чего? Но он и оттуда уходит, ничего не сказав… Ну куда ещё тут деться можно? «Мыться, что ли, задумал? Когда нужно готовиться к бою…». Прапорщик направляется к помывочной, а дверь заперта изнутри, там кто-то есть. Так-то Аким был человеком сдержанным, но тут стучаться не стал, злился на казака, и лишь нажал на дверь без особого усилия. Дверь-то барахло — кривая и негерметичная, дешёвый белый пластик, и задвижка на ней ерундовая, копеечная, вмиг отлетела… И дверь распахнулась… Сразу ему бросилось в глаза белое пятно женского тела… Полина, со спущенным до колен комбинезоном и задранной едва не до головы рубахой. Она стояла нагнувшись, держась за стену… И смотрела на Акима… нет, не с испугом, а скорее со смущением… А сзади к ней пристроился… конечно, Кульков. Он снял доспех и был в одной эластичной кольчуге. Казак держал женщину за зад и тоже смотрел на командира, и если женщина молчала, то Кульков произнёс с упрёком: — Атаман, ну…! Саблин молча закрыл дверь и пошёл из дома на улицу. Прапорщик и вспомнить не мог, когда он так злился в последний раз. Кульков! Человек, получивший за храбрость очень редкую награду. И вот тебе на… Аким просто не понимал его, оттого и злился… И не понимал по двум причинам: во-первых, надо бы к бою готовиться, а не это всё… А во-вторых… Она же, скорее всего, заражена чесоткой и паразитами… Блохи, лобковые вши, проклятущие микроклещи, которых выводить ещё то дело… «Голова у дурака есть на плечах?». А если ещё какая болезнь из этих самых… Как он собирался потом в станицу возвращаться? Пришлось бы в госпиталь обращаться, слухи бы пошли, жена бы узнала… «Нет, одно слово — дурак!». Саблин пошёл почему-то в ДЗОТ. А Мишка, всё ещё торчавший на улице, потащился с ним. — Господин казак, можно я с вами? Прапорщик думал его прогнать… Уже остановился, обернулся к нему, так они оба замерли, мальчик смотрел на шлем, а Аким видел за грязными стёклами его очков мальчишеские глаза. И… не стал прогонять. — Здесь мины везде, и там, у двери в ДЗОТ, тоже стоят; иди за мной след в след. Понял? — Угу, — кивает Мишка, он всё слышит, каждое слово большого человека в грозной броне, мальчик всё понимает. — Не «угу», а «есть, товарищ прапорщик»! — доносится из динамиков, и приказной тон добавляет серьёзности в их беседу. — Есть, товарищ прапорщик! — сразу повторяет мальчик. — Оступишься… шаг не туда — всё! Если не убьёт сразу, то ноги поотрывает, кровью истечёшь за минуту. Я ничего сделать не успею. Понятно тебе? — Угу,- снова кивает мальчишка. — Не «угу», а «так точно, товарищ прапорщик». — Так точно, товарищ прапорщик. Они идут дальше, Аким через камеру заднего обзора поглядывает на мальчика… Тот старается, делает большие шаги, чтобы, как приказано, идти след в след. Они спускаются к двери ДЗОТа, и Саблин, открывая бронированную дверь, останавливается, показывает: |