Книга Глубокий рейд. Кляксы, страница 9 – Борис Конофальский

— Ну наконец-то! — не сдержался Саблин. Он остановился. Захотелось закурить, и он не выдерживает — идёт к зданию, где держали людей.

— А что значит сдвоенный сигнал? — Денис ещё не зашёл в комендатуру.

— Два мотора на одной лодке, — поясняет Мирон. И спрашивает: — Атаман, что делаем?

— Ведём пока наблюдение, — отвечает Саблин. А сам поворачивает шлем к северу, выкручивает зум камер до предела, но коптер в небе не находит. — Теперь надо бы дрон хлопнуть. Николай, ракетница при тебе?

— Тут, у меня, — отвечает Кульков, он стоит у открытой двери ДЗОТа. — Что? Бьём?

— Погоди малость, — Аким, честно говоря, не знает, что делать. Лодка уже появилась. Дрон пора приземлять… Вот только он ещё далековато. Опытный дроновод успеет вывести свою «птицу» из-под удара.

— Атаман! Второй мотор… Рядом с первым. За первым идёт, — докладывает радист.

— К нам идут? — уточняет прапорщик.

— Так точно, движутся к нам, — Карасёв замолкает на несколько секунд и после добавляет: — Атаман… Третий мотор…

— Пошли, значит, — резюмирует Кульков. — Ну что, атаман, бьём дрон?

— Мирон, где дрон?

— Две восемьсот от нас, север-север-восток.

— Ждём, — отвечает Саблин. Ему срочно нужно перекурить. — Следи, Мирон, за ними.

Он двинулся дальше к зданию. Хотел открыть забрало и выкурить сигарету с комфортом, чтобы не прятаться от пыльцы. А радист и говорит ему:

— Аким! Четвертая лодка.

И снова тут интересуется Калмыков:

— Мирон, и что же, у всех у них двойные моторы?

— Так точно. У всех по два раздвоенных импульса, — подтверждает Карасёв.

— Большие, значит, лодочки, — вслух размышляет Денис. — Человека по четыре в каждой будет.

«Шестнадцать человек пока», — прикидывает Саблин и с каким-то злорадством напоминает ему:

— Так ты сам хвалился Полине, что тебе пятнадцать бандитов — это раз плюнуть.

— Так я разве что говорю? — сразу откликается Калмыков. — Нехай сюда едут.

А Мирон тут ещё добавляет:

— Пятая лодка.

— Ишь ты! — это уже произносит Кульков. — Решили навалиться как следует.

— Интересно, лейтенант их уже тоже обнаружил? — размышляет Калмыков.

— Думаю, он о них ещё раньше нас знал, — отвечает ему Мирон.

«Пять лодок! Два десятка человек, — и вот теперь-то прапорщик вдруг успокаивается. — Значит, собрались всерьёз брать островок. Значит, уже не уйдут!».

Он запер за собой дверь и открыл забрало шлема, закурил. То, что у него прервалась связь с товарищами, сейчас его заботило мало, это на пару минут. Ему нужно было время, чтобы просто отключиться от всего, ни о чём не думать, прийти в себя. Давно он не получал такого удовольствия от первой затяжки. Саблин снимает и винтовку, и дробовик, ставит их к стене и присаживается на какие-то ящики, что были тут же у входа. Вернее, прислоняется к ним аккуратно, чтобы не раздавить их. Он курит, растягивая удовольствие, и после каждой затяжки делает долгие паузы, но не успевает выкурить и половину сигареты, как за дверью слышится:

— Атаман! — это чуть искажённый динамиками голос Кулькова.

— Чего? — кричит Саблин через дверь.

Дверь отворяется, и появляется шлем.

— Мирон сказал, что дрон на востоке от нас, расстояние две шестьсот. Как раз бить его… Мирон сказал, что дальше удаляться начнёт.

Саблин не закрывает забрала и не встаёт с ящиков. Две тысячи шестьсот метров.