Книга Отвернувшиеся девочки, страница 50 – Хэйли Чьюинс

— Ты научишь других, – заявляю я. – Непременно. То есть ты уже учишь меня.

В этот раз Линна всхихикивает.

— Твой черёд, – говорит она.

Прячу лицо в ладонях, хотя не вижу перед собой пальцев.

— Я сломлена в костях, – говорю я. – У меня никогда не получалось… Девятая Матерь говорит, что я глупа, что у меня слишком много вопросов. Что я решила, кто я, вместо того чтобы позволить ей указать мне… – Мне хочется объяснить всё Линне, но слова вылезают одновременно без конца разветвляющейся неразберихой. – Там была малышка. Я видела, как Девятая Матерь … – Как вдруг раздаётся звук, будто что-то падает. Ударяется. – Что это было? – спрашиваю я.

Мы захлёбываемся собственным дыханием. Обителькрылы трепещут у моей груди, будто моё сердце, вырвавшееся наружу и в ужасе мечущееся.

Шарканье, крик, приглушённый вопль – затем прерывающиеся, неровные шаги.

Цок-цок. Цок-цок.

Обитель снова наступает на меня – бряцающие каблуки Девятой Матери.

— Что будем делать? – шепчу я.

— Дай сюда руку, – говорит Линна. – Я изучила дневники. Я знаю это место.

Нащупываю её пальцы. Она тянет меня за собой, и мои ноги топают, семеня, чтобы за ней поспеть. Слышу, как Мимм и Плутня хлопают крыльями чуть позади нас.

Ступни проскальзывают по земле позади ступней Линны. Холод пробирает меня до костей, как зимний ветер. И без конца эти цокающе-шаркающие шаги – неумолимо преследующие, преследующие, преследующие.

Затем Линна врезается во что-то неподатливое, а я налетаю на Линну, больно ударяясь щекой о её лопатку.

— Где мы? – шепчу я.

Линна не отвечает.

— Линна?

— Это… это тупик, – её голос похож на скрежет когтей, на сдавленный стон. – Я не знала… думала, что коридор и комнаты… думала, что все они связаны. Закольцованы. Так он нарисовал в дневниках. Наверное, проход замуровали.

Она достаёт из кармана осколок умолкамня и зажигает его. Вспыхивает огонь, но мне ещё никогда не было так холодно. Стена полностью загораживает проход. Выход только один, и мы не можем им воспользоваться – с той стороны доносятся шаги.

— О матери! – порывисто шепчет Линна, роняя камень и наступая на него.

— Тссс, – цыкаю на неё я.

— Уже всё равно. Мы в ловушке. Остаётся только ждать.

Темнота словно сгущается.

Шаги всё ближе, ближе, ближе.

Цок-цок. Цок-цок.

И вдруг они останавливаются.

Прижимаюсь к стене, отворачиваясь, словно мне собираются дать пощёчину. Шшшшш зажжённого умолкамня отшибает у меня зрение, словно удар. А затем вижу глаза. Глаза Королевы-дитяти.

Рядом с ней стоит господин Кроуиф.

Я прижата к стене. Горло слипается. Не могу дышать. Не могу дышать…

Но господин Кроуиф смотрит не на меня.

Он смотрит на Линну.

— Владеющая, – произносит он, морща рот.

Поворачиваюсь к Линне, перевожу взгляд обратно на господина Кроуифа. Пытаюсь не отвечать на пристальный взор Королевы-дитяти, но она прожигает им мою щёку. Когда наконец бегло смотрю в её сторону, она беззвучно произносит два слова: «Мне жаль». Она опирается на господина Кроуифа, одна стопа не касается земли. Она повредила лодыжку.

Господин Кроуиф усмехается, всё ещё глядя на Линну.

— Некоторые убили бы за честь быть одной из лучших Пагубагона, Аурелинн Ландд. И всё же ты решила опозорить сей высокий статус. Та выходка с платьем в колокольчиках. Да кем ты себя возомнила?