Книга Крик потревоженной тишины. Книга 2, страница 76 – Матвей Дубравин

— Вот это правильно! – подытожил Лифел. – Посмотри, в каком благодатном месте ты находишься, дружочек! – крикнул он Шэлеву. – Ручаюсь своим авторитетом – это лучшее селение на свете! Вот – медный рог, гордо стоящий на площади уже несколько веков. Он – доказательство древности и величия нашего селения. Такие поделки не ставят куда попало. Он очень дорогой. К нам приезжал великий мастер и установил его здесь. Возможно, первые селяне были графами и баронами, пожелавшими покинуть городскую суету. С тех пор тут так прекрасно…

Арол закончил отряхиваться и крепко ударил Болва. Завязалась драка.

— Прекратить беспорядки! – прикрикнул Лифел, но его никто не послушал. – Исключу из совета! – рявкнул он.

— Заткнись! – Не остался в долгу Болв. – А то и тебе влетит.

— Ты хочешь оказаться в моём чёрном списке?! – взревел Лифел. – Его страницы плачут оттого, что твоего имени на них нет. Сейчас я это поправлю!

— Хватит, – тихо взмолился Шэлев.

Это, как ни странно, сработало. Драчуны перестали работать кулаками и уселись на пни.

— Я больше не могу. Остановитесь. Мне сейчас очень плохо, – продолжал новоприбывший. – Простите… Мне надо побыть одному.

Он встал и медленно заковылял с площади. Вопреки ожиданию, он не пошёл к себе в избу. Судя по его состоянию, огромная печаль делала каждый его шаг настоящим испытанием. Поэтому пройти и десяток шагов было нелегко. Шэлев дошёл до ближайшего дерева и уселся у его ствола. Рядом сидела Линва. Хотя они и оказались рядом, но друг на друга не обратили никакого внимания. Их взгляды не пересеклись. Каждый смотрел в землю, обрамляющую брусчатку площади. И он, и Линва молчали, думая о чём-то своём. Мысли оставшихся были так удручающи, что ни одному из членов совета не хотелось их знать. Да и смотреть на такое уныние они тоже не желали, поэтому вчетвером встали и направились к дому совета.

— Эх, вы! Довели парня! – проворчал Лифел.

Больше никто ничего не сказал. Они тихо покинули площадь.

Шумная площадь опустела. Удивительно, как она вообще могла быть шумной, ведь на ней находилось очень мало людей. Теперь же стало совсем тихо. Линва и Шэлев сидели под двумя соседними деревьями. Они сели так близко совсем не потому, что им хотелось познакомиться. Просто каждый сел на то место, до которого было ближе всего. Поэтому они выбрали деревья у самого конца рельсов, на которых ещё недавно скрипела платформа.

Кроме настроения этих двух человек, всё способствовало началу диалога: они были одни, сидели рядом и оба были не заняты другими делами. Но вот и настрой мало-помалу начал меняться. Первым в себя пришёл Шэлев. Он смирился со своим печальным положением и с тем, что не может его изменить, укорил себя за все совершённые им грехи, о которых только смог вспомнить, и ему немного полегчало. Разумеется, полегчало не от того, что он совершил столько всего примечательного, а от того, что место, куда он попал, было всё же не самым худшим вариантом. Здесь к нему пока нормально относились, всех селян он уже знал в лицо и даже начинал понимать, чего от кого можно ждать. Конечно, что-то в этом селении было нечисто. Здесь просто должно было быть что-то не так. Иначе он бы здесь не оказался. Он оказался бы где-то ещё, где происходят ненормальные вещи. Но в спокойное место его бы не направили. Однако теперь Шэлеву всё было безразлично. Эмоции исчезли, растёкшись внутри пятном жирной туши.