Книга Крик потревоженной тишины. Книга 2, страница 174 – Матвей Дубравин

— Но люди могут выучить этот язык.

— Могут, – согласился Илдани. – Но единицы пойдут на это. Всеобщее обучение так и останется в мечтах. Учить насильно мы не имеем права – Закон против насилия. Да и те, кто выучит, не много обретут. Они потратят на зубрёжку уйму времени, а взамен смогут распознать грани смыслов. Но эти грани слишком тонкие. Их проще передать сносками в тексте, чем учить людей другому языку. А есть и те, кому язык не даётся. Что же – лишать этих людей права познать Закон? Признайте же, Гаврими, этот язык мы используем до сих пор только потому, что никто не решился отменить его. Не более.

— Этого я не знаю, – пожал плечами Гаврими. – Вижу одно – ты чист.

— Тогда вам нужно завершить ритуал с Огненной клятвой, – напомнил Илдани.

— Разумеется. – Гаврими встал со стула и произнёс на древнем языке – Закон! Я, принявший Твои щедрые дары, ощутивший все семьдесят семь даров Твоих на своём жалком существе, взываю к Тебе. Здесь и сейчас я принял Огненную клятву и не нашёл в Илдани, ученике Первослужителя, никакой вины. Но Тебе, Закон, виднее его помыслы. И если его ответы были честными и угодными Тебе, о Закон, то пусть Великий Огонь сожжёт завесу подозрений, поглотившую его. А если ответы его были лживыми и неугодными Тебе, о Закон, то пусть Великий Огонь сожжёт его самого. И, спалив оболочку, пусть не отступает и в иных пространствах, если они существуют. И пусть мучают они его ровно столько, сколько Тебе, о Закон, а не мне или ему, будет угодно. И если он будет противиться этой воле, то пусть удвоится это наказание или увеличится на другое число, тебе угодное. И, что бы ни произошло, пусть Великий Огонь выжжет наступившую тьму – будь она вокруг него, в виде навета, или внутри его, в виде злых помыслов. Я же, со своей стороны, завершаю Огненный Ритуал! И пусть Закон вразумит не только меня, но и всех живущих. Закон, вразуми!

— Érmo, olóin! – повторил Илдани, и в этот момент пространство вокруг него вспыхнуло ярким огнём.

Языки пламени отчётливо увидели все, кто был в библиотеке. Горел сам воздух. При этом огонь не трогал ни людей, ни мебель, ни книги. Мало кто понял, что происходит. Это поняли только Гаврими и Илдани: в Великом Огне сгорали подозрения, запятнавшие Илдани. Сам Илдани стоял невредим, обласканный нежными и тёплыми языками пламени. Их прикосновения приносили блаженство. Тень этих блаженств ощутил и Гаврими, так давно испытывавший их в последний раз, будучи ещё юным служителем.

Ахель очнулся. Буквально секунды потребовались ему, чтобы вспомнить все события последних дней. Этому способствовала и обстановка: он находился в незнакомой избе. Вероятно, это было жилище Линвы.

— Здесь кто-нибудь есть? – спросил он и попытался сесть.

Боли в теле не было, хотя он думал, что почувствует какие-то последствия своего ранения. Его рука была перевязана. Бинты были чистыми. Очевидно, рана уже либо не кровила, либо кровила незначительно. Головная боль прошла.

На вопрос откликнулся Шэлев.

— Рад, что ты так быстро пришёл в себя, – улыбнулся он, хотя в улыбке ощущалось лёгкое напряжение. – Я за тобой присматриваю, пока Линва ходит к лекарю. Ты не думай: мы с тобой не враги. Просто от моей последней выходки, у избы, ты мог подумать иначе. Но я искренне сожалею об этом.