Книга Крик потревоженной тишины. Книга 2, страница 176 – Матвей Дубравин

Когда Шэлев только приехал в селение, он думал об Ахеле очень негативно. Пообщавшись же с ним ближе, а также выслушав рассказы других людей о нём, он начал понимать, что Ахель весьма хороший человек. Теперь навредить Ахелю Шэлев хотел лишь по инерции. Поэтому он выждал момент, когда возле площади никого не будет, и дунул в рог селения. На последствия подобного масштаба он не рассчитывал. Он хотел лишь напугать селян, зная, что Ахель, будучи у озера, испугается больше всех. Но всё обернулось куда хуже. Ахель чуть не погиб, и Шэлев корил за это только себя.

Его не смогли засечь. Только трое могли бы сделать это: Лифел, Тирон и Болв. Со второго этажа их просторной избы была видна площадь, но они устроили какой-то очередной совет, поэтому окно было закрыто деревянной ставней.

Шэлев знал, что его могут поймать, но не думал, что наказание, которому он мог быть подвергнут, будет хоть сколько-нибудь серьёзно. Скорее всего, устроят выговор и всё, думал он.

С такими мыслями он подошёл к рогу селения; взял платок и протёр пыльное отверстие, в которое нужно было дуть. Оно было настолько грязным, что протирание платком ничего не дало. Шэлев даже подумал, не стоит ли отказаться от этой затеи, но гордыня не позволила ему пойти на попятную. Тогда он достал флакон со спиртом, предусмотрительно прихваченный из города, продезинфицировал отверстие рога и прильнул к нему губами. Он в последний раз перед злодеянием скосил взгляд на задвинутое окно, сделал носом глубокий вдох – и дунул. Он дунул слабо, но неизвестные ему механизмы усилили его слабое дуновение, трансформировав неслышное дыхание в громоподобный рёв, от которого Шэлев пришёл в ужас. Он отпрыгнул от рога и бросился бежать прочь с площади, уже решив, что его непременно заметят.

Но Лифела и остальных не было на совете: Шэлев ошибся. Лифел и правда был в избе, Арол находился у лекаря, а Болв спал в жилой зоне, немного поссорившись с Лифелом. Совет не созывался. Когда Лифел, придя в себя после шока, выглянул в окно, площадь была уже пуста. Подозрения его пали прежде всего на Гарпа.

Шэлев же, скрываясь между деревьями лесной зоны, плакал и укорял себя за глупость. Ему стало жалко себя и Ахеля. Себя в первую очередь, Ахеля – во вторую. Он хотел извиниться перед Ахелем, но понимал, что это невозможно: тогда он себя раскроет. Он решил подождать до отъезда из селения и тогда рассказать всё Ахелю.

Но теперь, когда случилось то, что случилось, Шэлев понял, что рассказывать Ахелю ничего нельзя. Тем не менее Шэлев стал питать к нему весьма тёплые чувства, ощущая лишь свою собственную вину за всё происшедшее. Но всё-таки судьба сделала его тем, кто должен был следить за Ахелем. Вице-король ждал от него отчёта, и до сего дня Шэлеву нечего было сказать высокой персоне. Теперь же всё изменилось. Шэлев хотя и не был участником произошедших событий, но знал о них от селян, которые без опаски поделились с ним деталями происшествия. но знал о них от селян, которые без опаски поделились с ним деталями происшествия. Но Ент оказался красноречивее всех.

Если раньше Шэлев был бы рад донести на Ахеля, так как считал его паршивым человеком, то теперь Шэлев понял его мотивы. Он разрывался между хорошим мнением об Ахеле и между долгом перед вице-королём.