Книга Крик потревоженной тишины. Книга 2, страница 120 – Матвей Дубравин

«Только бы не дрогнула рука. – Лоб Гулта покрылся испариной от страха. – Странно: у меня восемь жизней, а я боюсь наносить этот противный удар, будто она единственная. Это же не убийство. Просто вычет жизней. – Он принялся мысленно успокаивать самого себя: – Вот я проткну сердце. Оно остановится. Я погибну. Тогда великий Закон спишет с меня две жизни: именно столько списывается при точном попадании в сердце. Списав две жизни, Закон залечит мою рану и оживит меня. Тогда я спишу ещё две жизни, а потом ещё две. Потом будет самое трудное – надо списать одну жизнь, не трогая вторую. Вот тогда и правда придётся постараться. Нужно будет захлебнуться. За это спишут только одну жизнь. Можно пырнуть ножом не в сердце, а куда-нибудь в бок – тоже вариант. А теперь надо просто вонзить лезвие. Вонзить – и всё!»

Гулт зажмурил глаза, напряг волю – и с силой надавил на нож. Случилось то, чего он больше всего опасался: его рука дрогнула в ответственный момент, рукоять едва сместилась, и лезвие прошло мимо сердца, войдя под ребро. От боли Гарп инстинктивно выдернул из себя нож и бросил холодное оружие на стол. Живот пульсировал в болезненной агонии. Из рваного отверстия обильно текла густая алая кровь. Но Гулт был ещё жив.

«Вот ужас-то какой! – думал Гулт. – Теперь нужно будет терпеть эту боль, пока я не потеряю сознание. Или надо попытаться ещё раз. Но… Тогда я не буду знать, сколько жизней с меня списалось – две или больше. Нет уж, надо терпеть».

Терпеть было невозможно. Живот сводило от боли, кровь текла, пачкая пол, а жизнь отказывалась покидать Гарпа.

«Неточный порез отнимет только одну жизнь, – продолжал думать Гарп. – Значит, я потеряю лишь одну. Тогда не придётся захлёбываться. Так что в моей промашке даже есть плюс».

Сознание Гулта стало затуманиваться. Это помогло немного облегчить боль. Кроме того, боль начал смягчать активно вырабатываемый адреналин. Это помогло Гулту успокоиться и начать думать о чём-то существенном. Он понял, что может ударить себе в сердце прямо сейчас, не мучаясь. Тогда Закон отнимет у него три жизни, и всё пойдёт своим чередом.

Закусив нижнюю губу, Гулт подполз к подножию стола и с большим трудом встал на ноги, хватаясь за спинку стула. Тут же его тело пронзила волна боли, ноги подкосились, и он снова упал. Упал он прямо на стул, и из этого положения стол был как на ладони. Сидеть было удобно, и боль немного смягчилась. Тут Гулт понял, что если дышать поверхностно, то боль станет ещё меньше.

Нож и правда был на столе, но дотянуться до него рукой Гулт не мог. И встать со стула бывший мэр тоже был не в состоянии. Оставалось одно – ждать. Ох, сколько же страданий сулило это решение! Но другого выхода мэр не видел.

Он посмотрел на часы. Без десяти два.

«Интересно, во сколько я очнусь?» – подумал он и окинул взглядом стол. Рядом с ножом лежал маленький незнакомый конверт.

— Это ещё что? – проговорил мэр.

Внезапно обнаруженное непрочитанное послание встревожило мэра. Оно таило в себе неизвестность, а в данной ситуации Гулт хотел держать под контролем абсолютно всё. Он поднапрягся и схватил конверт, а затем разорвал его и вытащил лист бумаги. Перед тем как читать её, пришлось сощуриться от боли, а потом собраться с мыслями, чтобы слова не сливались в бессмысленную кашу.