Книга Крик потревоженной тишины. Книга 1, страница 154 – Матвей Дубравин

— Может, его к этому всё же склонила необходимость, – задумчиво сказал Ликт. – Мы тоже не всегда делаем то, что хотим.

— Но Закон, – возражал Ахель, – Закон ведь превыше всего: он сам определяет, что будет происходить, а что нет, допуская элемент неопределённости. Но себя он в тупик не загонит, это уж точно.

— Хватит с меня этого разговора, – остановил его Ликт. – Мне это не интересно. Есть «Книга Явлений», я её порой листаю – мне достаточно. Ты, можно подумать, понимаешь, в чём причина несправедливости Закона, если он не может быть несправедливым? Это же противоречие.

— Я не знаю, как это происходит, – признался Ахель. – Но почему-то это так работает.

— Что здесь точно работает, так это наша паровая машина, – огрызнулся Ликт. – Не знаешь – и не начинай тему. Сам же себя загонишь в тупик. Лучше скажи: ты правда можешь умереть четыре раза и остаться живым?

— Раньше мог, – грустно ответил Ахель. – Но селение забрало у меня три жизни. И ваш купец – Ояд – с лёгкой руки забрал у меня одну из них.

— Ну, он уже поплатился за это, – протянул Ликт. – Что ж ты сразу-то не сказал о своём положении?

— Когда это стало необходимо, вы и рта мне раскрыть не давали. А вообще, я приехал в селение как простой человек первого ранга и не хотел выдавать своё происхождение.

Приходилось волей-неволей подходить к вопросу о черепе Наблюдателя. Ахель решил осторожно затронуть скользкую тему, но не переступая черту. Так он надеялся узнать что-нибудь важное для себя. В сущности, он пока знал очень мало. Ликт, как и ожидалось, спросил:

— А что ты делал в селении под видом простака?

— Что ж, – начал Ахель, – сейчас попытаюсь объяснить. Надеюсь, потом и ты скажешь мне что-нибудь полезное.

— Посмотрим, как оно будет.

Остальные купцы не решались влезать в разговор между их начальником и господином пятого ранга, и потому Ахель, подождав пару секунд и поняв, что никто не будет ничего говорить, начал свой рассказ. Только рассказывал свою историю он не так, как лекарю. Лекарю он чуть ли не читал исповедь, а здесь преследовал другую цель: он хотел скрыть одни факты, но расписать другие, чтобы добиться от Ликта ответной информации.

— Меня сподвиг к этой поездке чрезвычайный интерес к криптобиологии, – вдался в объяснения Ахель. – Это такая наука, которая…

— Я знаю, что это, – перебил его Ликт. – Ну так и? Продолжай! Хотя, кажется, я уже понимаю, к чему ты клонишь.

— И всё-таки я продолжу, – решил Ахель. Ему никто не возразил, и он, посчитав это согласием, стал развивать свою мысль: – Свою жизнь я устроил не то чтобы неправильно, но и недостаточно хорошо.

— Начало уж больно философское, – не одобрил Ликт. – Ну-ну. Делать нам всё равно нечего. Так что – валяй!

Ахель долго рассказывал про то, как он, при большом состоянии, доставшемся по наследству и при весьма благородном происхождении, не знал, чем себя занять. Тогда он пошёл учиться на юриста и понял, что его это притягивает. Также Ахель не преминул похвастаться своей компетентностью в этом деле и рассказал о нескольких процессах, которые он выиграл, присутствуя на них в качестве адвоката. Слушая про один такой процесс, Ликт перебил его:

— То есть человек самолично подписал документ на кредит, толком не читая его, и попал в ловушку? Но ведь его подпись уже стоит. Значит, он не мог выиграть в суде.